Чародейка, пришедшая во вторник

Если бы ей понадобилась подставка для ног, я бы охотно предложил собственную спину.

— Мне очень жаль, что так получилось. — Я постарался изобразить мальчика-паиньку. — Просто вы такая красивая, что мне захотелось узнать о вас побольше.

Думаете, мое незатейливое признание хоть чуточку смягчило ее сердце? Ничего подобного! Казалось, она едва сдерживается, чтобы не ударить меня пакетом со сдобными булочками.

— Всего хорошего, мистер Оуэнс.

Похоже, что она очень сильный маг, если успела, отчитывая меня, заодно и выяснить мою фамилию.

— А как ваше имя? — Пока она удивленно приподнимала брови, я быстро добавил: — Вам, наверное, не очень понравится, если я и дальше буду мысленно называть вас цыпочкой.

На мгновение мне показалось, что она сейчас улыбнется, но ответ был произнесен ледяным тоном:

— Меня зовут Мэгти Макри. Но для вас — мисс Макри.

Отлично. Род Макри — один из самых известных среди английских Защитников.

— А какая у вас специализация? — спросил я, когда она проскользнула мимо меня к стойке.

— Установка барьеров.

Она развернулась и со спокойной грацией проследовала дальше.

Да уж, барьер она поставила между нами непробиваемый. Я вздохнул, опечаленный, но не потерявший надежду. Теперь мне известно ее имя, и когда-нибудь мы снова встретимся.

Мэгги открыла кошелек, чтобы расплатиться за булочки.

— У вас не бывает английских шоколадных бисквитов? — с ослепительной улыбкой обратилась она к Радживу.

— Если вы сделаете заказ, они появятся через несколько дней, — с энтузиазмом отозвался мой приятель.

Может быть, на него она и не произвела особого впечатления, но против такой ослепительной улыбки и он не устоял.

Она поджала губки — сочные, пухлые, так и напрашивающиеся на поцелуй — и сказала:

— Я останусь в Нью-Йорке еще на какое-то время. Так что можете заказать четыре коробки. Буду вам очень признательна. К следующему понедельнику они уже появятся?

Я мог бы слушать этот прелестный голос ночь напролет.

Ответить продавец не успел. В магазин вломились трое парней с физиономиями страшнее атомной войны и с пистолетами в руках.

— Это ограбление! — заорал один из них и выстрелил в объектив камеры наблюдения.

Пока сыпались осколки, второй, высокий и худой, гаркнул:

По глазам этих юнцов было ясно, что они совсем потеряли страх и последние капли ума, накачавшись наркотиками.