Чародейка, пришедшая во вторник

Она внезапно раздалась прямо за дверью, а затем кто-то прокричал грозным голосом:

— Это полиция. Всем выйти из помещения с поднятыми руками!

— Черт возьми, копы! — засуетился Бородатый. — Сваливаем через черный ход!

— Здесь нет второго выхода, — отозвался я замогильным голосом. — Лучше сдавайтесь, пока они не начали стрелять.

— Если этот парень мертв, то лучше прикончить и вас двоих, чтобы не осталось свидетелей, — выкатив абсолютно безумные глаза, предложил Шарк.

Надо отдать ему должное, он еще был в состоянии что-то соображать.

— Раджив не умрёт, — быстро возразил я. — Он выкарабкается, потому что я успел оказать ему помощь. Вы правильно поступили, когда разрешили это сделать, и поступите еще правильнее, если сдадитесь полиции. Вы, конечно, получите небольшой срок, но у вас впереди долгая жизнь.

Татуированный хмуро взглянул на неподвижно лежащего Раджива.

— Зря ты его шлепнул, Шарк. Как думаешь, копы согласятся на переговоры, если мы возьмем заложников? Может, эти двое помогут нам унести ноги.

После сеанса энерготерапии у меня кружилась голова и совсем не осталось сил, но я все-таки попытался возразить против этой идеи.

— Переговоры затянутся надолго, а Радживу может стать хуже, — предупредил я. — Его мать — федеральный судья. Если парень умрет, полиция будет повсюду охотиться за вами, пока не схватит и не посадит на электрический стул.

— Этот ублюдок пудрит нам мозги, — истерически завопил Шарк. — Надо его тоже замочить!

Он уже наставил на меня пистолет, когда послышался мягкий, успокаивающий голос Мэгги Макри:

— Чарли говорит правду.

Она не спеша поднялась, выпрямилась. Без блейзера ее фигура выглядела еще более гибкой и грациозной. Распущенные волосы сверкающим золотисто-каштановым каскадом спадали на плечи. Клянусь, я никогда не встречал такой волнующе привлекательной женщины, как Мэгги Макри.

Грабители уставились на нее. Мэтти бесстрашно подошла к Бородатому, стоявшему ближе всех.

— Дурачок, ты ведь никогда раньше ничего подобного не делал, — произнесла она с видом рассерженной воспитательницы. — И не хочешь разбить сердце своей старой доброй бабушки, которая так о тебе заботилась?

Громила громко засопел и опустил пистолет. Она улыбнулась и положила руку ему на плечо. Оружие выскользнуло из его ослабевших пальцев и упало на пол. Вид у парня был ошеломленный и покорный, словно у быка на скотобойне.