Потеряв Алексея Вордака навсегда, Каве вдруг поняла, как же сильно ей будет его не хватать. Но она простится с ним прямо сейчас, отпустит навсегда, иначе сама не выживет.
Казалось, вокруг ее души бродили толпой черные, страшные призраки. В темных одеждах, сотканных из грусти и печали. Они пели в ее голове заунывными голосами, водили странные унылые хороводы, смеялись и плакали, размножая гулкое жуткое эхо, достигавшее самого дна ее разбитого вдребезги сердца.
Свернувшись калачиком, Каве мелко дрожала, будто от холода, и все думала о том, что это просто нужно пережить.
Такое бывает в жизни с каждым, хотя бы раз. Предательство друга, угасшая любовь, оскорбление от самых близких… Обида и унижение, влекущие за собой страх, ярость, бешенство и – успокоение.
Это надо пережить. Потому что завтра все равно встанет солнце и начнется новый день.
Глава 17
Враги
Алексей Вордак очнулся в полной темноте. Рана ужасно ныла, отдаваясь тупой болью во всем теле, но парень чувствовал себя вполне сносно.
В комнате было душно, пахло сухими травами и чем-то горьким, лечебным.
Когда глаза попривыкли, он разглядел очертания низкого потолка и проемы узких окон: снаружи царствовала глухая ночь.
Лешка приподнялся на локте, рука нащупала край матраса – набит соломой, жестковат, но удобный. Кто-то заботливо укрыл его ноги легким шерстяным одеялом.
Парень попытался принять сидячее положение: с трудом, но у него получилось.
Где же он находится? Последнее, что он мог припомнить, – это полет на белом орле.
Раненый, почти потерявший сознание от боли и ужаса, он летел в когтях птицы, несущейся сквозь серые, грозовые тучи… Где же он сейчас? Кто спас его от ужасной смерти… Если бы орел не пришел Алексею на помощь, проклятый во всех легендах чупакабра, неизвестно из каких нор вытащенный Лютогором, высосал бы всю его кровь.
При воспоминании о чудище парня передернуло. Вот как предводитель диких решил разделаться с новым Карпатским Князем, сыном убитого им врага. Лютогор не только хотел забрать у него власть и титул, но и пожелал ему самой страшной смерти, какую только смог придумать такой извращенец, как он…
Раздался осторожный скрип, прорезался тонкий лучик света, резко и четко обозначивший дверь.
В тот же миг над головой, пронзительно пища, пронеслась летучая мышь, и парень от неожиданности вновь плюхнулся на подушки. Даже от этого легкого потрясения снова накатила удушливая слабость – значительная потеря крови давала о себе знать.
