Обычно с его помощью оберегают жизнь особо важных особ, потому что наложить такое проклятие не каждому под силу. Ради самого изготовления столь мощной защиты нужно добровольное пожертвование… Человек, который безропотно отдаст колдуну свою жизненную силу. Иначе говоря, умрет. Мало того, это проклятие уже при сотворении было нацелено на Каве. Скорее всего, Лютогор позаботился… Наверняка он знал, что между ведьмами состоится решающая схватка. Но, как ни странно, поставил не на Кристину Соболь, а на нашу Каве.
Поэтому защитил не жизнь, а смерть той рыженькой… Да еще столь сильным проклятием… Интересно, кто из родственников Кристы Соболь пожертвовал жизнью, чтобы защитить ее не столько от нашей Каве, сколько от Лютогора? Засмертельное проклятие начинает действовать, если его носитель ранен. Иначе говоря – прольет кровь. И разит не только того, на кого нацелено. Хозяин тоже умирает.
– Вот и доверяй после этого покровительству влиятельных особ, – задумчиво продолжил Чародольский Князь.
– Не хочу быть голословным, однако подобное заклятие сразило бы насмерть любого. Я знаю лишь один случай, когда этого не произошло. И то – наполовину.
Рик Стригой и пан Седрик обменялись быстрыми взглядами.
– К сожалению… – пробормотал последний, а первый сделал вид, что не услышал.
– Почему же она до сих пор жива? – задумчиво произнес пан Седрик. – Проклятие подобной мощи убивает мгновенно. Я вижу черные тени, скользящие вокруг ее головы… Они давно вырвали бы душу из ее ослабевшего тела, но… не спешат этого делать.
Странно…
– А ты не догадался, Великий Мольфар? – Голос полудуха прозвучал язвительно. – Девушку защитил Золотой Ключ. Отразил действие проклятия.
Пан Седрик ухмыльнулся каким-то своим мыслям.
– А я-то думаю, почему ты еще не забрал его? – медленно произнес он. – Ты изменился, Князь, стал сентиментален.
Рик Стригой не ответил. Вместо этого он подошел к Каве и, подхватив ее руку, безвольно свисавшую с кровати, аккуратно положил под одеяло, слегка подоткнув его.
– Ключ подождет до завтра… Ведь Каве не выиграла турнир… – Рик Стригой кинул торжествующий взгляд на пана Седрика, а после галантно поклонился рыжей чаре. Та вспыхнула и опустила глаза.
– Так как Каве не стала победителем Чаклуна, – медленно, смакуя каждое слово, произнес полудух. – То стала прикосновенна. Другими словами, я бы не советовал мне мешать. Я сам заберу то, что принадлежало моей матери.
