Руки его обвисли вдоль тела, и парень повалился лицом в траву.
На берегу воцарилось молчание. Все стояли, не шевелясь.
Замер Великий Мольфар, продолжавший цепко держать Каве. Та словно окаменела, лишь крепче стиснула в кулаке бронзовый колокольчик.
Опомнившись, Марк бросился к брату и осторожно перевернул его тело.
– Он мертв, – глухо сказал полу дух. – Его настигло засмертельное заклятие.
В следующую секунду Рику Стригою пришлось самому отражать заклятие, направленное на него: Лютогор, используя странную «дикую» магию, за мгновение выстроил огромную глыбу, попытавшись замуровать полудуха в камень.
Словно в насмешку Рик Стригой взлетел на самый верх появившейся скалы.
– Люблю пользоваться чужими заклятиями, – довольно произнес он. – Тяжело будет меня достать, а?
– Слезай, сукин сын!!!
– Поосторожнее с выражениями, – деланно возмутился Стригой.
– Да, твоя мать была настоящей сукой! – Лютогор ощерился, обрадовавшись, что нащупал слабую жилу врага.
– Уж я-то хорошо ее знал…
Но полу духа было не так просто пронять.
– Ты глупец, Лютогор, если думаешь разозлить меня подобными вещами. Моя мать была красивой женщиной. И делала, что хотела с дураками, подобными тебе… А вот как ты поступил с матерью своих сыновей? Она чуть не умерла от горя и преждевременно состарилась… Ты сослал ее в непроходимые горы и благополучно забыл о ней… И об этих двоих, которых возвысил лишь недавно…
– Замолчи, Стригой! – заорал Лютогор.
– Не тебе меня судить!
– Кстати, спрашивается, почему возвысил? – благожелательно продолжил полудух. Он подбоченился, выставив ногу, и в этой величественной позе стал похож на памятник какому-нибудь знаменитому деятелю. – Потому что предводитель диких хотел подстраховаться… Например, отдарить одному из сыновей Державу.
Марк, осторожно подкрадывавшийся к Вордаку, вздрогнул и остановился, опуская меч.
Он поднял голову и впился взором в полу духа.
– А зачем отдарить, интересно? – нагло продолжал тот. – Когда и самому пригодится… Когда-нибудь.
Лютогор заорал и бросился головой о скалу.
Стригой наверху ухмыльнулся.
– Люблю великие разоблачения, – с удовольствием произнес он. – Люди нервничают, делают глупости…
Ответом ему стал рык и еще один глухой удар о камень.
