Зато у пузатого носа вагончика, прямо между ярко светящимися фарами, вертелся вокруг своей оси мохнатый серо-зеленый шарик, недавно подкинутый Лешкой. Скорее всего, клубок будет указывать маршрут этому чудному вагончику.
– На самую вершину придется лезть пешком, леди, – вдруг обратился к Каве Лешка, не глядя на нее. – Так что приготовьтесь. Никто вас на руках нести не будет.
У Каве глаза на лоб полезли от такой наглости. Это она-то на гору сама не залезет?!
– Да уж как-нибудь справлюсь с обычным подъемом, – процедила девушка.
Вордак неизвестно чему усмехнулся. Но улыбка вышла мрачной.
– Хвастаться все умеют, – снова сказал он, не глядя на нее. – А потом стонут и плачут.
– Алекс! Будь повежливее с дамой. – Вирт недовольно покачал головой. – Извините его, парень давно не получал хорошей взбучки… Я поговорю с твоим отцом, чтобы взгрел тебя как следует.
Лешка на это обиженно хмыкнул и первым заскочил на подножку трамвая.
Внутри вагончика имелось два ряда кресел, обитых мягкой зеленой кожей.
Каве насчитала двенадцать мест. Рик насильно усадил девушку между собой и Марком. Мало того, она оказалась напротив Шелла.
При взгляде в честные глаза поляка невольно опять вспомнилась ванна из розового мрамора, и Каве снова потянуло улыбаться.
Как только все расселись, вагончик тронулся.
– В окна советую не смотреть, – наставлял Виртус. – Нуль-трамвайчик перемещается в подпространстве, поэтому с непривычки в глазах может зарябить… Если кому-нибудь станет плохо, под сиденьем есть пакетик.
– Он со значением улыбнулся Каве. – С мест лучше не вставать. Если упадете за борт, может унести далеко-далеко…
Ехали молча. Трамвайчик все больше набирал скорость. Чтобы не пялиться на сидящих напротив, Каве все-таки уставилась в окно."
"Виртус оказался прав. За пределами вагончика творилось форменное безобразие: вились яркие радужные спирали, чертились ровные линии цветных геометрических фигур, мелькали огненные вспышки, из мелких светящихся точек вдруг складывались сложные, замысловатые узоры.
Создавалось какое-то странное впечатление, будто трамвай шел через искусственные виртуальные миры, причем дорога петляла не хуже американских горок. Но более всего поражали две яркие полосы рельс, обрывающиеся спереди и позади вагончика на расстоянии двух метров, – возможно, рельсы проявлялись только на миг, чтобы провести вагончик, а на самом деле были запрятаны в этом самом подпространстве, о котором говорил белоголовый поляк.
