Час бультерьера

Хитер американец, но воистину: «на всякого мудреца довольно простоты»! Купился мистер! Шагнул поближе! Желает не просто плеснуть на меня кипяточком, а прицельной струйкой попасть на мои причиндалы, которые я пытался уберечь. Он сделал шаг ко мне, верещащей букве «зю», и теперь ему не видать мои скованные наручниками руки под лавкой. Ура!

Протез присобачен к культе надежно, за долю секунды его фиг отстегнешь. Зато расстегнуть браслеты за секундочку – запросто! Я в совершенстве владею этим элементарным фокусом, и он частенько меня выручал.

Ежели приспичило и на боль в суставах наплевать, то освободиться от браслетов сможет каждый дурак, для этого надо всего лишь... Пардон! Некогда толковать о фокусах – штатник делает второй шаг, и чайник уже приподнял, и вот-вот из носика польется жгучее на мои половые органы.

Шутки шутками, а я реально испугался! А вдруг он в натуре успеет ошпарить мою мужскую гордость?! Это ж... Нет! Даже вообразить страшно!..

Расстегнутые браслеты наручников падают на пол.

Из положения лежа спиной на лавке оперативно перехожу в положение сидя. Меняя позицию, бью железным крюком протеза в раскаленное днище чайника, а левой рукой снизу хватаюсь за пистолетное дуло.

Несколько капель кипятка все-таки падают на мои обнаженные живот – хвала Будде, выше пупка! – и плечо. Остальное выливается в морду гражданину Соединенных Штатов.

Была такая попсовая песенка: «Его по морде били чайником и заставляли танцевать». Во времена моей ранней молодости про чайник и морду голосили малолетки у пионерских костров, ближе к концу девяностых прошлого века ту же песенку исполняла какая-то девичья поп-группа, названия я не помню, и она звучала буквально на всех продовольственных рынках Москвы.

Ни будучи подростком, ни убеленный сединами, я никогда не мог понять, какова связь между ударом кухонной посудой по морде и танцами. Сейчас понял.

Крутейший кипяток выплеснуло в гладкую иностранную морду, и штатник забарабанил каблуками по полу, будто бы отбивая чечетку, степ по-ихнему.

Его плечи задергались, как у абрека, танцующего лезгинку. Бедра штатника ходили ходуном, словно у исполнительниц танцев живота. И все это танцевально-интернациональное происходило без всякого голосового сопровождения, ибо танцор задохнулся от обилия ощущений.

Короче, загадочную метафору из стародавней песенки я разгадал, а теперь о грустном, о его эксклюзивном пистолете.