Час бультерьера

Мобильный телефон у бедно одетого инвалида был гораздо более престижной модели, чем ретротрубка правозащитника Кораблева. Хромой на ходу отстучал семь цифр телефонного номера журналиста Иванова, прижал изящную мобилу к уху черной кожаной кистью.

– Алло, Александр Юрьевич?.. Александр Юрьич, мне только что перезвонил Альберт Адамович Кораблев, сказал, что договорился о нашей с вами встрече... Да, меня зовут Семен Андреевич... Да, ваш номер я узнал от Альберта Адамовича... Вы направляетесь к себе домой, я правильно расслышал?.

. Замечательно! Скоро буду у вас... Да-да, именно этот адрес мне и сообщил Альберт Адамович... Квартира на каком?.. На тринадцатом этаже, правильно?.. Когда я буду?.. В течение часа, но не раньше, чем минут через сорок. Вы сами-то успеете... Ах, вы совсем рядом с домом, понял. Замечательно. Тогда до встречи. До скорой...

На перегруженной автомобилями магистрали инвалид без проблем поймал «мотор». Простецкого вида курносый водила, глянув на устраивавшегося рядом седока, прошепелявил:

– Мужик, у тя кфовь на лбу.

– Где?.. – Инвалид посмотрелся в автомобильное зеркальце. Его лыжная шапчонка сбилась к затылку, обнажив запекшуюся кровь толстяка-оболтуса. – Вот незадача, ща сотру. – Инвалид плюнул на шерстяной палец.

Инвалид, тщательно стирая кровавую грязь слюной, назвал адрес журналиста Иванова.

– Двести фублей, – предупредил курносый.

– Договорились.... А ну-ка, глянь, брат, всю кровищу я стер?

– Кажись, всю. Чья кфовь-то?

– Баранья. У меня шурин на мясокомбинате раздельщиком туш пашет, я к нему сегодня поутрянке подгребал побазарить, на меня и брызнуло.

.. За сорок минут до места домчишь?

Обманул шепелявый. До подъезда дома, где проживал перспективный журналист Иванов, они домчались за час с минутами. И не виноват шепелявый в том, что ехали дольше, а виновны, по его же выражению: «Буфжуи, котофые на «Мефсидесах», честному бомбиле пфоехать не дают».

Попрощавшись с «честным бомбилой», инвалид поднялся по ступенькам бетонного крылечка, набрал номер квартиры журналиста на сверкающей новизной панельке домофона, и вскоре из железного динамика прозвучало: «Семен Андреич?.

. Заходите, я открываю...»

Инвалид, называющий себя Семеном Андреевичем, отворил тяжелую дверь. За дверью, в специально отгороженном загончике, сидела консьержка.

– Я к господину Иванову, – сообщил инвалид консьержке, хоть в этом и не было абсолютно никакой необходимости. – На тринадцатый этаж.

– Проходите, – равнодушно откликнулась консьержка, и он прошел.