Час бультерьера

Тяну уздечку, разворачиваю коня, он понимает, чего я от него добиваюсь, он поворачивается, однако копытами перебирает еле-еле, отказывается животное скакать во весь опор по узкой тропинке категорически.

Сухие веточки малинника царапают наши, мои и коня, ноги. Мы свернули на тропинку, и в ту же секунду повернул на проезжую лесную дорожку джип. Я успел увидеть, как поворачивает машина, и молодые люди в джипе, вне всяких сомнений, заметили хвост верхового животного.

Конь вяло перебирает конечностями, несет меня со скоростью пешехода, капризно фыркает.

Животное-раб показывает норов, демонстрирует, что и у него есть характер. Тропинка впереди петляет, это хорошо. И петляет круто, это очень хорошо. У первого же поворота растет раскидистый ясень, толстые ветки ясеня нависают над тропинкой, и это просто замечательно. Слышу, как газанул джип, молодчики спешат к тропинке, на которую мы с конем повернули, и это неплохо. Крепкий сук ясеня прямо надо мной, встаю на цыпочки в стременах, цепляюсь за сук левой рукой, поджимаю ноги и – прости меня, приятель конь! – подтянувшись на толстой перекладине, покинув седло, шлепаю хромой ногой по заднице животного и кричу что есть мочи, ору, напрягая голосовые связки, аки Тарзан:

– Йя-я-я-ха-а-а!!! Но-о-о!! Пше-ол!.

.

Получившего ощутимый шлепок, оглушенного диким криком коня будто ветром сдуло. Мгновение, и он скрылся за поворотом, и слышно, как копыта часто-часто колотят по земле. Я вишу, раскачиваюсь, качнулся вперед, качнулся назад, отпускаю ветку-перекладину, разворачиваюсь в воздухе на сто восемьдесят градусов, спиной к повороту, за которым скрылся конь, лицом к дороге за кустами малинника.

Приземляюсь на хромую ногу, пружиню коленкой. Травмированную стопу берегу, заранее поднимаю повыше. Колено-амортизатор согнулось до упора, ладонь накрыла, смазала след от подковы, кувырок через голову, и я возле придорожной поросли малинника. Скатываюсь с тропинки, прячусь за кустом, и спустя пару секунд буквально за тем же кустом, только с другой стороны, останавливается джип. Шумно открылись автомобильные дверцы, из машины высыпали разгоряченные молодые люди, возбужденно загомонили:

– Сюда! Вот, видишь, следы подков!

– За ним! Аристарх, ты останешься!

– Потому, Арик! У тебя, Арик, глаз заплыл! Ты сегодня не стрелок...

Шуршание тонких веточек малинника, топот ног совсем рядом со мной, осторожно поворачиваю голову, наблюдаю, как мимо бегут недобрые молодцы.