Час бультерьера

– Ваш голос, ваша манера построения фраз чертовски напоминают голос и манеру вашего двойника-садиста.

– Чертовски, да? А знаете, Зоя, я тоже чертовски часто употребляю словечко «чертовски».

– Это я к тому, что, возможно, голос и манеры совпадают случайно, а возможно, и нет. Возможно, импровизировал гениальный актер с навыками профессионального диверсанта, а возможно, операцию «Бультерьер-два» готовила к осуществлению целая группа мазуриков. Я в розыске. Мои приметы известны, их популяризируют. Узнать о хромом и одноруком Сеньке Ступине мог и одиночка, и группа товарищей.

Иной вопрос, как в одиночку провернуть то, что было сделано.

– А вы бы смогли справиться в одиночку?

– Я – да. Однако, не сочтите за хвастовство, таких, как я... – Ступин растопырил пальцы левой, единственной, пятерни, – ...чтобы пересчитать таких, как я, – хватит пальцев одной руки.

– Как вы узнали мой адрес?

– С легкостью необычайной. Подежурил недалече от многоэтажной каланчи «Никоса», засек пацана-тяжеловеса с мордой ящиком, перехватил его по дороге к дому и допросил.

Не бойтесь, обошлось без пыток. Из газет я знал ваши имя и фамилию, пацан сообщил мне ваше отчество и еще кое-чего. А дальше совсем просто – радиорынок в Митине, компьютерный CD-диск, сработанный пиратами, с адресами граждан, и вот я здесь.

– Жив, здоров. Он у вас вратарем работает, дежурит на проходной сутки, через двое. Ваше начальство не успеет его хватиться, завтра он сам объявится и расскажет о возвращении Бультерьера. О наличии в природе двух Бультерьеров я пацану объяснять не стал, сами понимаете.

– Ни черта я не понимаю, Семен Андреич.

– У меня железобетонное алиби, Зоя Михайловна...

– Не перебивайте меня, пожалуйста. Об этом, об алиби, я готов говорить с вами и только с вами, но... – Ступин щелкнул пальцами, улыбнулся грустно, – ...но фишка в том, что я предпочту смерть широкому обнародованию своего алиби. Меня убьют, или я сам погибну при задержании, не важно. Главное – у злоумышленников, которые меня подставили, сойдутся концы с концами, ферштейн?

– О’кей, едем дальше.

Возникает вопрос: кто такие злоумышленники и чего им надо? Уж, конечно, не бриллиантовое колье, согласитесь. Про колье журналюги писали подробно, и, думается мне, его ценность они малость преувеличили. Максимум, чего сможет выручить за колье мой двойник – сто тысяч баксов. Светиться ради ста тысяч глупо, согласитесь.

– Допустим, согласна.

– Хрестоматийное правило сыска гласит: ищи, кому выгодно.