Час бультерьера

И чуть не забыл! Захватите шины и перевязочный материал! У господина журналиста, помимо прочего, множественные переломы конечностей... Нет, это не ложный вызов... Кто говорит? Я – кто, вы спрашиваете? Я – доктор Пилюлькин, друг Незнайки и Самоделкина... Нет, я трезв, аки стеклышко... Да нет же! Я вполне серьезно...

Александр Юрьевич слушал разговор своего хромоногого гостя с дежурной станцией «Скорой помощи», и мозг господина журналиста отказывался понимать услышанное. Мозг бастовал, но внутренний импульс, именуемый «инстинктом самосохранения», просигналил SOS всем системам организма и вынудил рослое, отменно развитое тело журналиста Иванова действовать незамедлительно.

В теле Саши Иванова словно сработали тысячи пружинок, пальцы схватились за гнутую ручку пузатого чайника и метнули обжигающе горячий, на две трети полный кипятка чайник в хромого насмешника.

Беззаботно болтавший по телефону инвалид с легкостью необычайной увернулся от опасного снаряда. Чайник пролетел над целью, стукнулся об угол холодильника, слетела круглая крышка чайника, зацепившись за гнутую ручку, развернув пузатое нутро, из которого плеснуло кипятком.

Обжигающий маленький водопад хлынул на опустевшее сиденье стула. Инвалид соскочил со стула будто ошпаренный, к несчастью для Иванова, всего лишь «будто».

Гость покинул насиженное место за секунду, не более, до того, как брызнуло кипятком. Гость, быстрый и гибкий, как кобра, умел перемещать себя с поистине змеиной грацией и с фантастической скоростью атакующего змея.

Черные жалящие пальцы воткнулись Иванову в подмышечный нервный узел, мягкие пальцы левой кисти инвалида прилипли к запястью журналиста, к запястью той руки, что метнула чайник и не успела еще согнуться после броска. Поворот запястья, нажим под мышкой, и конечность ломается. Хромая нога гостя цепляет стопу хозяина в домашней тапочке, рывок, и журналист падает. Массивный ботинок на здоровой ноге бьет по войлоку тапочки и дробит стопу. Еще секунда, еще тычок ботинком на хромой ноге в ребра, и дело сделано – журналист лежит на полу, на спине, безопасный для гостя, изувеченный, а инвалид-агрессор стоит над ним и добродушно улыбается.

– К... к... кто т... ты? – спрашивает журналист.

– Ха... – усмехается инвалид, поправляя дужку очков на переносице. – Надо же, а?! Он, живучка такая, еще и разговаривает! Ему давно положено вырубиться, а он, молодчинка, находит силы базары тереть!

– К... кто ты? С... ска...жи... кто?..

– Что ж, скажу.