Час бультерьера

Маджнун, переодетый в униформу противников, смотрит на мир через прорезь для глаз в капюшоне, поправляет кожаные серые перчатки, выходит из покоев имама, нагибается, подбирает «бесшумный пистолет».

Маджнун поворачивает направо, идет, шагает спокойный, расслабленный и на ходу производит ревизию боезапаса. Один патрон в стволе, четыре в обойме. Маловато.

Он вышел на лестничную площадку, пошел вверх по ступенькам. Не спеша. Плечи опущены, правая рука болтается вдоль тела, кисть в серой коже тискает рукоять «дерягина», палец на спусковом крючке.

Один лестничный пролет пройден, поворот, и далее вверх по ступеням, к площадке четвертого этажа.

На площадку, к которой неслышно приближается «одержимый», выбегает человек в сером. В руках у противника пистолет-пулемет «кедр», доукомплектованный длинным и толстым глушителем. Маджнун слегка опускает голову, смотрит себе под ноги, прячет глаза от противника.

– У нас чисто, – сообщает узкоглазый противник скороговоркой по-русски и озабоченно спрашивает: – Ты не ранен?

– Я в порядке, – отвечает маджнун, на ходу приподнимая ствол у бедра.

 – А ты – нет.

Боезапас пистолета оскудел на патрон, противник как будто поскользнулся, шлепнулся сначала на задницу, потом стукнулся о бетон лестничной площадки четвертого этажа затылком.

Поворачивая к лестничному пролету четвертого этажа, маджнун, не останавливаясь, согнул колени, чуть согнулся в пояснице и подобрал «кедр», сжал кулак на рукояти пистолета-пулемета. И продолжил подъем такой же расслабленный и неспешный.

Он добрался до середины лестничного пролета, когда услышал шумок за спиной.

Не оборачиваясь, он согнул, сильно согнул левую руку в запястье, разогнул левый локоть до боли в суставе и направил утяжеленный ствол «кедра» на лестничную площадку позади себя. Палец утопил спуск, и его левая рука задрожала в такт автоматной очереди.

На лестничном изломе, на повороте ступенек к пятому, последнему этажу в здании, он глянул назад через плечо. Автоматная очередь, выпущенная наугад, срезала еще одного серого, который только и успел, что выйти на лестницу и увидеть убитого пистолетной пулей товарища.

Противник, прошитый очередью, лежал, уткнувшись лицом в раму арбалета с натянутой тугой тетивой.

Он повернул голову в другую сторону, взглянул на мутные стекла окон, что на лестничных площадках и на изломах лестничного пролета. Стекла отражают багрянец заката. Прищуриваясь, можно разглядеть ежики верхушек елей. Вряд ли снайперы сидят на деревьях. А даже если так – ну и пусть.