Час бультерьера

Из прорези капюшона смотрят васильковые глаза европейца. В левой руке – «стечкин» с глушителем. Вместо правой кисти торчит, изогнувшись вовнутрь к телу, крючковатое лезвие, очень похожее на лезвие миниатюрной косы и заточенное так же, как точат сельскохозяйственное орудие косари – по внутренней дуге. Комбинезон подпоясан железной цепочкой, завязанной на узелок. К кончикам цепочки приделаны цилиндрические грузила. За пояс-цепочку кособокий заткнул палку длиною в локоть. На конце крепкой, удобной для обхвата кулаком палки такое же лезвие.

– Чего уставился? Удивлен, дружок? Никогда не видел хромых и одноруких ниндзя, да?

Как будто забыв о прежних угрозах и приказах девятого, маджнун усмехнулся и без всякой плавности в движениях скособочился, копируя фигуру напротив. Став кособоким и еще раз усмехнувшись громко, маджнун напряг пальцы правой кисти и дал им мысленный приказ заледенеть. Пошевелив рукой с неподвижными, словно неживыми пальцами, маджнун заговорил, талантливо подражая тембру голоса и манере выражения однорукого:

– Чего уставился, спрашиваешь? «Дружком» обзываешь, да? А я вовсе не дворняжка по кличке Дружок, ферштейн? Я ж близнец твой, Семен Андреич! Не узнаешь, нет? Мы ж с тобою, ха, бультерьеры из одного помета, видишь? Я ж хромать умею, тебя передразнивать, и клешня правая у меня, глянь, точно протез! Удивлен, Сеня? Да?

– Ого! Вот это встреча!

– А разве ты не по мою душу сюда заявился с дружками узкоглазыми, а?

– Думали о тебе, но, если честно, я и не надеялся тебя, близняшка, на месте застать, правда.

– А я и не догадывался, что ты, оказывается, тусуешься в стае. Я тебя, двойняшка, за одиночку держал.

– Как же здорово, что я не бабахнул тебя в затылок, пародист хренов.

– Еще бы! И мне здорово, и тебе в кайф. Договоримся, близнец!

– Так мы ж вроде уже обо всем договорились – ты ведешь себя паинькой, рассказываешь про опиум, а я...

– Извини, перебиваю! Про какой такой «опиум», я не понял?

– Религия – опиум для народа.

– Стоп! Ступин, ты дурак или прикидываешься? Я вел себя паинькой, надеясь улучить момент и прикончить девятого встречного, разве ТЕБЕ это не понятно, а? Разве ТЫ вел бы себя иначе на моем месте?

– Ха! Та прав – я прикидываюсь. К твоему величайшему сожалению, я, увы, далеко не дурак. Но иного варианта выживания, прости, не могу тебе предложить.

– И не надо! Пускай условия остаются теми же, но с одной малюсенькой поправкой.