Час бультерьера

«Просто так они не уйдут! – думал Ким, обреченно глядя в лобовое стекло, никак не реагируя на хулиганов, уподобившись статуе молодого корейца за баранкой старого автомобиля. – Отец запретил драться! И Мастера Ступина все нет и нет! Что же мне делать?! О, Великий Будда, прошу, вразуми!..»

И свершилось чудо! Во всяком случае, трель мобилы в кармане юноша Ким воспринял как самое настоящее чудо.

– А я хромаю и вижу в щелку меж саркофагом трансформатора и убитым «жигулем», как твою тачку, будто грушу, околачивают прыщавые оболтусы.

Ты, Кимушка, чего сидишь-то сиднем, ась? На фиг надо, чтоб кто-то лишний видел, как я в твой драндулет усаживаюсь? Я на подходе, в десяти буквально шагах, а посему давай-ка быстренько из машины вон, и чтоб через тридцать секунд оба прыщавых валялись в отрубе. Время пошло!

Ким управился за половину отпущенного Мастером времени. Автомобильная дверца, которую дергал за ручку прыщавый дылда, открылась резко и неожиданно, ударив дылду в грудь, отбросив его к кирпичам, за которыми гудели трансформаторы.

Мобильный телефон летел на заднее сиденье, а его юный узкоглазый владелец вылетел из тесного салона и на выдохе подпрыгнул, растянул ноги в шпагат. Подошвы копеечных кед врезались в морды гопников. Левая подошва оставила ребристый след на морде дылды, правая заткнула пасть, обещавшую проделать садистский эксперимент с узким глазом Кима. Вдох, и резиновые подошвы, сомкнувшись, коснулись асфальта. Выдох – колени Кима согнулись, оба кулака разлетелись в стороны. Левый кулак утонул в брюхе дылды, правый пробил живот говорливому гопнику. Вдох – колени разгибаются, кеды отталкиваются от асфальта, сомкнутые ноги взлетают вверх, выше головы Кима, расходятся, и левая резиновая пятка бьет по голове дылду, а правая шлепает по тыкве говорливому. Выдох – ноги касаются земли, а кулаки, двумя молоточками сверху, добивают отвратительно воспитанных ровесников юноши-сульса.

Разделавшись с гопниками ровно за пятнадцать секунд, Ким успел юркнуть в салон, занять продавленное место за баранкой и заставить биться предынфарктное механическое сердце автоурода прежде, чем на месте ристалища появится Ступин.

– Всех уложил? – спросил Мастер, забираясь в салон, присаживаясь рядом с юношей. – Или убежал кто, а?

– Их было двое. Всего. Семен Андреич, как же нам теперь быть? – Ким, тронув «Запорожец», аккуратно, не задев поверженных тел, вписался в промежуток меж скелетом «Жигулей» и углом трансформаторной будки.