Час бультерьера

«Дураку ясно, что здесь, на этой поляне, происходят достаточно регулярные встречи, – думал я, прихрамывая и тяжело опираясь на гуайцзы. – Из разговора с основным понятно, что кто-то приходит за каким-то грузом. И обычно этот «кто-то» не один, ибо для одиночки груз слишком тяжел. И еще вывод: за грузом, случается, приходят разные люди. Иначе я, незнакомец, был бы атакован лесным дьяволом сразу, как только он меня засек».

Мои размышления оборвал говор китайца-полиглота. На сей раз основной китаеза заговорил по-английски и гораздо громче, чем раньше.

В английской речи я разбираюсь лучше, чем в китайской, реплику основного на русский мой проверенный мозг перевел совершенно автоматически:

– Мистер! Откройте дверь!

Скрипнул засов, и дощатая дверь с гнутым гвоздиком вместо дверной ручки распахнулась. В пустом проеме, за порогом сказочной избушки, нарисовался «мистер» – высокий, на голову выше меня, мужик англосакской наружности, навскидку лет тридцати восьми – сорока от роду. Прикинут по фирме, в стиле «милитари», в костюмчик туриста с закосом под военную униформу.

На нем короткий куртец цвета хаки со множеством карманов и «молний», непромокаемые зеленые штаны заправлены в ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой, ремень у него с вороненой пряжкой, на пряжке тиснение – герб Соединенных Штатов, к коже ремня приторочена большая красивая кобура у правого бедра, а на башке у мужика шерстяная «пидорка» вроде моей, только цвета салата и с блеклым трафаретом на лбу: «USA».

– Все в порядке? – спросил иностранный мужик по-английски, разумеется.

И его произношение развеяло последние мои сомнения: это американец.

Совсем обнаглел штатник! Шляется по тайге с пистолетом на боку, обозначив гражданство гербом на пузе и буквами во лбу, типа – раз «USA», значит, мне все можно и все побоку, я круче всех, меня крышует самая-пресамая Супердержава на всем земном шарике.

– Все в порядке, – повторил по-английски китайский толмач с другой, с утвердительной интонацией.

Американец со своего высока оглядел меня с головы до ног, особенное внимание уделив хромой ноге, округлил глаза, заметив крюк, торчащий из правого рукава телогрейки, и, снова обратившись к толмачу-основному, воскликнул, естественно, по-английски:

То есть я – больной, ферштейн?

– Он, наверное, хороший проводник, хорошо знает тайгу, – ответил на родном иностранцу языке китаец, подходя к лесенке, что вела к распахнутой двери.

– Нужны здоровые грузчики! Зачем мне хороший проводник? – рассердился американец.