Онлайн-библиотека книг
– Значит, договорились! – воскликнула она и, потянувшись, обняла Гала, чмокнула в щеку и заявила: – А теперь забей на всю эту философию и улыбнись! Давай лучше посмотрим на то, как там наши работают!
– Смотри, – разрешил воин, аккуратно высвободившись из объятий девушки, встал и вышел из зала.
– Чего это он? – удивился Макс.
– Чтоб я знала, – пожала плечами Элька.
Воитель вернулся пару минут спустя с маленькой серебряной баночкой, похожей, на взгляд Эльки, на те, в которых на ее родине продавали дорогой крем для лица или даже какой-нибудь его части.
– Возьми, там хорошая целебная мазь. Пока Мирей занята, смажь синяки.
– Спасибо, – удивленно поблагодарила учителя Элька и, приняв тяжелую коробочку, вес которой совершенно не соответствовал размерам, открыла ее.
Внутри оказалось что-то вроде светло-серого крема с тонким пряным, но очень приятным запахом. Задрав топик, «пациентка» зачерпнула немного «крема» и смазала все синяки. Их тут же захолодило, словно лед приложили, но очень быстро непривычное ощущение прошло, сменившись приятным теплом и покалыванием.
– Это тоже я? Когда? – принахмурившись, спросил Гал, пристально наблюдая за процессом.
– Нет, не обольщайся, это угол подоконника, позавчера, – созналась Элька.
– Тогда нам следует больше внимания уделять упражнениям на координацию движений, – строго заметил Эсгал.
– Как скажешь, – рассмеялась девушка и пошутила: – Ты совершенно уникальный тип, знаешь ли! Смотришь на женские бедра, а думаешь об упражнениях на координацию!
– А кто тебе сказал, что я не умею думать о нескольких различных вещах одновременно? Просто в отличие от тебя я не привык озвучивать все свои мысли. Но я нормальный мужчина, почему меня не должна волновать женская красота? – со спокойным удивлением спросил Гал, вздернув черную густую бровь.
Макс от удивления поперхнулся кока-колой и пролил ее из банки на возмущенно заверещавшего крыса. А кому понравится пробуждение от безмятежного сна под холодным, но липко-сладким душем? Сердитый Рэт мигом соскочил с коленей технаря и прыснул в угол под шкаф, где и затаился, продолжая что-то тихонько негодующе попискивать, видно матеря Шпильмана на своем зверином языке.
