Час «Д»

Глашатаи да жрецы во всех окрестных городах призывали узреть победу праведных сил над отродьем Черного. Мне тоже лицезреть пришлось. Огромный зверь, зеленая чешуя, одни клыки с мою руку длиной, а когти как пики у стражников, только загнутые. Я потом осторожно разузнал. Он был хромым горшечником Николя, пил сильно, ругался со всеми соседями, но работал всем на зависть. Он во сне оборотился. Разнес дом, жену в развалинах нашли и их младенчика, мертвых. Так дракон никуда и не думал бежать иль лететь, только рычал да мостовую когтями скреб.

– А драконы действительно опасны? Сколько человек погибло при убийстве этого вашего горшечника-оборотня? – снова спросила въедливая Элька.

– Не знаю, кажется, никого. Жрецы еще хвалились, что их молитвы сковали чудовище неодолимыми путами. Но говорят, что драконы убивают и едят людей, для них никого слаще истинно верующего в Доримана нет, а еще разрушают дома, насылают болезни… – начал медленно перечислять король.

– Хлад, мор и глад, – продолжила за Шарля девушка и насмешливо уточнила: – А есть во всей этой ахинее хоть капля истины? Неужто оборотни на все это способны и все как один кровожадны и беспощадны? И вывод этот сделали из-за одного-единственного несчастного случая с пьяницей горшечником?

– С такими зубками, как у драконов, только цветочки на лугу собирать, – бойко предположил Рэнд.

– Не знаю, – беспомощно вздохнул юноша. – Я ничего не знаю наверняка. Это у Авандуса свои шпионы Ищущие да Очищающие повсюду есть. Лорд Дрэй тоже осведомителей имел. Но мне теперь сообщают лишь то, что я должен слышать. Я не истинный король, каким был мой отец, а марионетка на троне, чтобы по праздникам народу показывать. Если мои глаза станут радужными, Авандус только обрадуется.

– Скажи, а что имеют бескорыстные служители Доримана со своего беззаветного служения и поиска оборотней? – продолжала вынюхивать информацию Элька с дотошностью терьера.

– Госпожа? – моргнув, переспросил Шарль, не поняв вопроса.

– Что с имуществом истребленных драконов? – поставила вопрос ребром Элька.

– Если у оборотня нет родственников, то вся собственность переходит в казну храма, – наконец ответил король.