Час негодяев

Врач диагностировал сотрясение мозга, по меркам ДАП – мелочь. Вечером он ушел из лазарета и пришел к своим наверх…

Наверху была обычная фронтовая жизнь, кто-то готовил что-то вкусное, запах распространялся даже в холл. Кто-то чистил автомат, кто-то латал свою форму – из-за перемещения по узким, изобилующим всякой дрянью проходам и коридорам ДАП форма уже через месяц представляла собой лохмотья.

– Музыкант… как?

Здесь все называли друг друга только по позывным.

– Норм.

– Тогда спой.

Его гитара была на месте. Из дома он взять свою не смог – гитару привезли волонтеры. Он устроил-ся на топчане, тронул струны. Песня пришла сама собой.

В сети связокВ горле комом теснится крик,Но настала пора,Лишь потомКто-то долго не сможет забыть,Как, шатаясь, бойцыОб траву вытирали мечи.И как хлопало крыльямиЧерное племя ворон,Как смеялось небо,А потом прикусило язык.

И дрожала рукаУ того, кто остался жив,И внезапно в вечностьВдруг превратился миг.И горелПогребальным костром закат,И волками смотрелиЗвезды из облаков.Как, раскинув руки,Лежали ушедшие в ночь,И как спали вповалкуЖивые, не видя снов…А «жизнь» – только слово,Есть лишь любовь, и есть смерть…Эй! А кто будет петь,Если все будут спать?Смерть стоит того, чтобы жить,А любовь стоит того, чтобы ждать…Все молчали. Потом один из бойцов сказал:

– Треба бы на мову перевести.

– Не треба, – процедил командир 5-го батальона ПС, – Цой на русском пел.

Катастрофа…"

"Вот точное определение того, что происходило между двумя народами. Виктор Цой, безвременно ушедший на излете советской империи певец, был общим кумиром для всех, и его песни можно было слышать по обе стороны фронта.

С этими песнями шли на стену щитов «Беркута» и коротали дни в Донецком аэропорту. На эти песни делали клипы со страшным, обличающим видеорядом, с горящими машинами и домами, с поселками и городами, разрушенными украинскими «градами». У каждого была своя правда.

Но разбираться все же надо было.