Час негодяев

Один звонил по мобиле, разговаривал эмоционально…

Я набрал номер сына и тут же скинул. Это сигнал, что я здесь. Потом подошел к тому, говорящему, подождал, пока он закончит.

– Дай позвонить…

Он недоуменно посмотрел на меня.

– Там, там волонтеры.

– Позвонить, говорю, дай…

Мы посмотрели друг на друга, потом он нехотя протянул телефон.

Я умею быть убедительным, когда надо. Правда, к моей семье это не относится. Причем в полном составе…

Вячеслав появился минут через десять.

Он был похож на меня, Маринка пошла в мать, а он в меня.

Только волосы, как и у матери, светло-пшеничные. К сожалению, и характер…

– Па…

Я молча протянул ему пакет.

– Я не просил…

– В детстве ты тоже много чего не просил.

Он смутился, взял пакет и тут же отдал одному из майдановцев. Я не знаю, зачем он это делает. Бунт против меня… это понятно. Но этот бунт…

– Здесь есть где посидеть?

Мы уселись в теплой и уютной кафешке, совсем недалеко отсюда. Были видны баррикады, идущие к ним люди, в кафе постоянно вваливались какие-то компании, было много молодежи.

Вообще киевляне ощущали Майдан не как опасность, не как излом, а как аттракцион. Для меня это было дико, но есть, как оно есть.

– Зачем ты здесь? – в лоб спросил я.

Славик молчал. Пил горячий кофе, обхватив кружку обеими руками. Замерз.

– Помнишь, как я тебе говорил? То, что нельзя уместить в несколько слов, – скорее всего полная ерунда.

– Я здесь, потому что иначе нельзя.

– Нельзя? Почему тогда здесь нет меня?

– Па…

Я вдруг понял, что он хотел сказать, – потому что ты русский.

Но промолчал.

– Здесь рождается новая страна, понимаешь? Страна без грязи, без лжи… Вот скажи, тебе понравилось, как с тобой обошлись, а?

Я вздохнул.

– Это жизнь. Она бьет – и ты бьешь в ответ. Я знал цену с самого начала.

– А я не хочу так, понимаешь! Не хочу!

– А как ты хочешь?

– Чтобы честно все было, понимаешь? Чтобы…

Он замолчал. Он видел, что я не понимаю, и…

– Маринка здесь?

– Нет. Я сказал ей, чтобы не ходила. Мама тоже.

– Молодец.

Мы пили кофе.

Молчали. Потом Вячеслав выдал:

– Па. А давай к нам!

– Смерти моей хочешь? Или забыл…

– Они поймут! Понимаешь. Они поймут! Вот, смотри!

Он вынул какой-то бейдж, показал мне.

– Что это?

– Патрульно-постовая служба «Высота». Я уже гуртовой, я просто рассказал все, как есть, и они мне поверили. Пап. У тебя же военный опыт! У нас есть афганская палатка…

– Слав… я не верю во все это. Народ так не изменить.

Он с унылым видом кивнул:

– По крайней мере, честно.