— Собирался ехать на Черное море. Назначен командовать «Красным Кавказом». Если необходимо, я выясню, где сейчас «Красный Кавказ».
Человек в гражданском жестом прервал Татаринова. В кабинете прозвучал звонкий голос курсанта:
— Товарищ начальник училища, курсант Пачин по приказанию товарища комиссара явился!
— Садитесь! — приказал Татаринов. И добавил. — И вот, поговорите с товарищем…
Бессонов с Татариновым незаметно вышли из кабинета.
Пачин не стал садиться на старинный высокий стул, где сиживали прославленные адмиралы.
Гардемарины царских фамилий и те редко садились на подобные стулья.
— Вы ведь комсомолец, товарищ Пачин?
— Да.
— С какого года? Еще в деревне вступали?
— Никак нет! Поступал на крейсере «Адмирал Нахимов»… то есть «Червоная Украина».
— Вы знаете, что вас отчисляют из училища?
… Сначала матроса бросило в жар. Затем охватило крещенским холодом. Он с трудом осмысливал сказанное, не хотелось верить таким словам.
— Да, да, вас отчисляют, знаете ли вы об этом?
— Никак нет… товарищ командир. Не знаю.
«Какой же он командир, если в гражданском?» — мелькнуло в уме. Родилось и тут же исчезло острое желание заехать кулаком в это до синевы выбритое лицо, схватить за полосатый нэпманский галстук, сделать что-то еще, никому не известное. Но этот краткий позыв быстро сменился полным отчаянием. Страх пронизал Василия Пачина. В коленях появилась слабость.
Пальцы его дрожали. Но матрос одолел сам себя. Он выдержал пронзительный долгий взгляд серых почти бесцветных глаз.
— Список вновь отчисленных вывесят на доске объявлений…
— За что отчисляют? — дрогнувшим голосом, как во сне, произнес курсант.
— За неуспеваемость. Но приказ по училищу еще не объявлен. Мне думается, еще можно кое-что поправить в этом приказе… Кстати, вы знаете, где находится ваш отец Пачин Даниил Семенович? Не знаете.
А брат Рогов Павел Данилович? Тоже не знаете. А почему у вас разные фамилии с братом? Садитесь, садитесь!
Но Пачин не сел.
— Брат выходил в примы… Записан на фамилию жены… — глухо проговорил курсант.
Слезы душили горло матроса. И только сейчас Василий Пачин понял, с кем он имеет дело и почему нет за столом ни начальника училища, ни комиссара Бессонова. Все сжалось внутри, спина снова похолодела.
