Час ведьмовства

С течением времени Майклу пришлось провожать в последний путь немало родственников, но те похороны были первыми в его жизни и потому навсегда врезались в память.

Приготовления к печальному обряду, проникнутые атмосферой утонченности, которая так нравилась Майклу, остались для него незабываемыми событиями. Его глубоко поразил тот факт, что погребальные церемонии и все, что с ними связано: обстановка похоронной конторы «Лониган и сыновья», лимузины с серой бархатной обивкой, даже цветы и изысканно одетые рабочие, несущие гроб, – странным образом перекликались с красивой жизнью, показанной в его любимых фильмах.

Как будто после смерти человек оказывался в мире «Ребекки», «Красных туфелек» или «Песни на память» и, прежде чем навсегда лечь в землю, получал возможность день-другой провести в изысканной обстановке.

Такая взаимосвязь долго не давала покоя Майклу. Когда в «Счастливом часе» на Мэгазин-стрит он во второй раз смотрел «Невесту Франкенштейна», его интересовали лишь красивые здания, музыка голосов и покрой одежды персонажей фильма. Ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить об этом, но его подружка Мария Луиза не понимала, о чем идет речь. По ее мнению, глупо было торчать в библиотеке. На иностранные фильмы с субтитрами она почти не ходила.

В глазах этой девочки Майкл увидел то же выражение, что и в глазах отца: в них читалось отвращение. А Майклу не хотелось, чтобы к нему относились с отвращением.

К тому же теперь он учился в средней школе. Жизнь кардинально менялась, и временами – при мысли о том, что в мире жестокой реальности его мечтам не суждено сбыться, – Майкла охватывал страх. Похоже, и другие думали так же. В один из вечеров отец Марии Луизы, сидевший на крыльце, бросил на него холодный взгляд и резко спросил:

– А с чего это ты взял, что поступишь в колледж? Что, у папаши деньги завелись платить за Школу имени Лойолы?

Он сплюнул на тротуар и смерил Майкла взглядом, в котором тоже читалось омерзение.

Майкл пожал плечами. В Новом Орлеане тогда не было государственных учебных заведений.

– Возможно, я поеду в Батон-Руж, в Луизианский университет, – ответил Майкл. – А может, получу стипендию.

– Чушь собачья! – проворчал отец Марии Луизы.