Час ведьмовства

– Дитя мое, а ты говорила об этом со своей тетей Карлоттой?

Голос отца Мэттингли звучал спокойно, но столь подробный рассказ ребенка встревожил его не на шутку: то, что он услышал, никак нельзя было объяснить «избытком воображения» или чем-нибудь в том же роде.

– Отец, она все о нем знает. И другие мои тети – тоже. Они называют его «тот человек», но тетя Карл говорит, что он – истинный дьявол. Она одна говорит, что это грех – такой же, как трогать у себя между ногами или думать о чем-нибудь неприличном.

Тетя Карл говорит то же самое и про его поцелуи, от которых у меня ползут мурашки и бывают разные ощущения. Она говорит, что это грязно: смотреть на него и позволять ему приходить ко мне в постель. Еще тетя Карл говорит, что он может меня убить. Моя мама видела его всю свою жизнь, потому она и умерла и отправилась на Небеса, чтобы избавиться от него.

Отец Мэттингли был ошеломлен. А еще говорят, что священника на исповеди ничем не удивишь!

– И моя бабушка тоже видела его, – торопливо продолжала Дейрдре напряженным голосом.

 – Она действительно была плохой, очень плохой, потому что он заставлял ее быть плохой, и из-за него она умерла. Но она вместо Небес попала в ад, и я, наверное, тоже туда попаду.

– Постой, дитя мое. Кто тебе это сказал?

– Моя тетя Карл, – ответила Дейрдре. – Она не хочет, чтобы я, как Стелла, отправилась в ад. Она велит мне молиться и гнать его. Она считает, что я смогу это сделать, если только постараюсь, если буду читать молитвы и не позволю ему приходить.

Она очень злится за то, что я разрешаю ему появляться. – Девочка умолкла. Она плакала, хотя явно пыталась подавить слезы. – Тетя Милли очень боится, а тетя Нэнси не хочет на меня смотреть. Тетя Нэнси как-то сказала, что в нашей семье считается: если ты видишь «того человека», с тобой все кончено.

Отец Мэттингли был настолько шокирован, что буквально лишился дара речи. Он быстро прокашлялся.

– Ты хочешь сказать, что, по мнению твоих тетушек, этот человек действительно существует?…

– Отец, они всегда знали о нем.

Его может увидеть любой, когда я позволяю ему делаться сильным. Кто угодно. Но для этого я должна заставить его прийти. Для других людей увидеть его не является смертным грехом, потому что это моя вина. Моя! Его бы никто не видел, если бы я этого не допускала. Но, святой отец, я только… только не пойму, как это дьявол может быть так добр ко мне и как он может так горько плакать, когда ему грустно.