Мне действительно очень повезло, что сломавшуюся навигационную систему удалось запустить! За семь суток болтания в космосе я успел неоднократно попрощаться с жизнью! Оказаться, по сути, слепым посреди безграничной Галактической пустоты очень и очень тяжело в морально-психологическом плане! Если бы не мой большой боевой опыт, всё могло бы закончиться неврологическим стационаром! При чем тут шпионаж?! Я закаленный в боях ветеран, мне претит сама мысль о предательстве!
— Я тщательно ознакомился с вашим личным делом, пилот! — Старший Следователь коснулся одной из задних рук управляющего крюка на пульте, и экран объемного изображения на его рабочем столе выдал перечень неких данных.
— И у меня возникли весьма серьезные вопросы!"
"Хассс'Тонар попытался украдкой прочесть текст, но офицер АБШ специально настроил экран так, чтобы сидящий на противоположном пьедестале подозреваемый не имел возможности видеть изображение. И сейчас Старший Следователь вчитывался в него с таким видом, будто изучал полный список его, Хассс'Тонара, чудовищных преступлений.
Весьма распространенный прием у следователей, отметил про себя пилот, приходилось сталкиваться. Столь незначительной уловкой меня из колеи не выбить. Вот с регистратором лжи — это да, пришлось изрядно повозиться. Если бы не техники саморегуляции, с которых в студенческие годы, собственно говоря, у него и возник интерес к биологии, всё могло закончиться очень и очень плачевно. Он опоздал к месту сбора эскадрильи на десять часов.
Почти семь часов было потрачено сверх меры на поиски и сбор ЭСС-модулей, и еще три часа пилот устраивал тайник на одном из мелких астероидов ближайшей к ЖШ-9 солнечной системы. Заявиться в гарнизон с четырьмя десятками человеческих и имперских устройств, истошно вопящих о помощи на частотах Союза, пусть даже и укупоренных в экранированный контейнер, было равносильно самоубийству. После такого опоздания его машину перетряхнут по винтику! Что и произошло практически немедленно, едва Хассс'Тонар вошел в док военной базы истребительного полка.
— Что же показалось вам подозрительным, господин Старший Следователь? — невинным голосом осведомился бывший ученый. — Я на передовой с первого дня войны с Риулами. Прошел массу тяжелейших битв, степень кровопролитности многих из которых даже не снилась военнослужащим нашего гарнизона, находящимся на передовой только номинально.
