Чаща

— Не будешь против, если я тоже подъеду?

— Разумеется, нет. Я звонил раньше…

— Я была в суде.

— За него внесли залог?

— Да. Он наверху, укладывает Мэдисон спать.

— Он сказал тебе…

— Когда ты будешь дома?

— Через пятнадцать, максимум через двадцать минут.

— Я буду через час, идет? — И Грета положила трубку, прежде чем я успел ответить.

Когда я приехал домой, Кара еще не спала. Меня это обрадовало. Я уложил ее в постель, и мы поиграли в ее новую любимую игру, которая называлась «Призрак», — некую комбинацию пряток и салочек.

Один из играющих прячется. Когда его находят, он пытается осалить нашедшего, прежде чем тот успеет вернуться в «дом». Для того чтобы игра стала совсем уж глупой, мы играли в нее на кровати Кары, тем самым резко уменьшая количество потайных мест и шансы добежать до «дома». Кара залезала под одеяло, а я делал вид, что не могу ее найти. Потом она закрывала глаза, а я прятал голову под ее подушку. В притворстве она мне не уступала. Иногда я прятался по-другому: садился так, чтобы мое лицо оказалось перед ее носом и она могла увидеть меня, как только открывала глаза. Мы оба веселились как… дети. Я понимал, что Кара скоро перерастет эту игру, но не собирался ее торопить.

К тому времени, когда прибыла Грета — она открыла дверь своим ключом, который я дал ей давным-давно, — я так увлекся игрой с дочерью, что позабыл все: юношей-насильников, девушек, пропадающих в лесу, серийных убийц, режущих глотки, шуринов, предающих доверие близких, скорбящих отцов, угрожающих маленьким девочкам.

Но мелодичный звон, свидетельствовавший о том, что открылась входная дверь, разом заставил все это вспомнить.

— Я должен идти, — вздохнул я.

— Еще разочек! — взмолилась Кара.

— Приехала твоя тетя Грета. Мне нужно с ней поговорить, понимаешь?

— Еще разочек! Пожалуйста!

Дети всегда просят еще об одном разочке. А если ты соглашаешься, просьба повторяется снова и снова. Если ты соглашаешься, они уже не могут остановиться. Будут просить и просить.

— Ладно, — кивнул я. — Один разочек.

"

"Кара улыбнулась и спряталась. Я ее нашел, она меня обняла, а когда я сказал, что должен идти, потребовала еще одного разочка. Но я проявил твердость — поцеловал в щечку и оставил чуть ли не в слезах, потому что она все молила еще об очередном разочке.

Грета стояла у лестницы на второй этаж. Совсем не бледная. С сухими глазами. Губы напоминали тонкую прямую черту — ее тяжелый подбородок стал еще более заметным.

— Боб не приедет? — спросил я.

— Он остался с Мэдисон.