Чаща

Стюбенс закатился смехом, словно никогда не слышал ничего более остроумного. Я, разумеется, понимал: допрос будет непростым. Ему задавали вопросы лучшие федеральные агенты. С ним занимались лучшие психиатры и психологи. Обычные методы не сработали. Но у нас было общее прошлое. Мы в какой-то степени даже дружили. Только на это я и мог рассчитывать.

Смех затих, сползла с лица и улыбка.

— Тебя по-прежнему называют Коупом?

— Да.

— Как поживаешь, Коуп?

— Классно.

— Классно, — повторил Уэйн. — Выражаешься, как дядя Айра.

В лагере взрослых называли дядями и тетями.

— Айра по-прежнему такой же шизанутый чувак, Коуп?

— Он всегда был не от мира сего.

— Это точно, — кивнул Уэйн.

Я попытался встретиться взглядом с его дымчато-синими глазами, но они метались из стороны в сторону. Что-то в нем было маниакальное. Я задался вопросом: не лечат ли его психотропными препаратами? Тут же возникла другая мысль — а почему я не спросил об этом раньше?

— Итак, ты собираешься рассказать мне, по какой причине приехал сюда, — констатировал Стюбенс и, прежде чем я успел ответить, поднял руку.

 — Подожди. Пока не рассказывай.

Я ожидал чего-то другого. Не могу сказать, чего именно. Ожидал, что его безумие будет проявляться более очевидно. Под безумием я подразумевал признаки, свойственные серийным убийцам: острый сверлящий взгляд, чмоканье губ, сжимание и разжимание пальцев, ярость, готовая в любой момент вырваться наружу. Но ничего этого в Уэйне Стюбенсе я не замечал. Не казался он мне и социопатом, с какими мы иной раз сталкиваемся в повседневной жизни.

Вроде бы ничем не примечательные люди, которые, однако, постоянно лгут и способны на все.

Ситуация с Уэйном в этом смысле напугала меня гораздо больше. Я сидел и разговаривал с человеком, который скорее всего убил мою сестру и еще как минимум семерых, и мне казалось, что в этом нет ничего необычного.

— Прошло двадцать лет, Уэйн. Мне нужно знать, что произошло в ту ночь в лесу.

— Почему?

— Потому что там была моя сестра.

— Нет, Коуп, я о другом.

 — Он чуть наклонился вперед. — Почему именно сейчас? Как ты правильно заметил, прошло двадцать лет. Так почему, мой давний друг, тебе захотелось узнать об этом сейчас, а не раньше?

— Точно сказать не могу.

Вот тут его глаза перестали бегать, он встретился со мной взглядом. Я пытался не отвести глаз. Роли поменялись. Он явно пытался поймать меня на лжи.

— Время выбрано не случайно.

— С чего ты так решил?

— Потому что ты не первый гость, которого я не ждал.