Чаща

— По-прежнему любезный?

— Да, поначалу. — По ее щеке скатилась слеза. — Очень любезный. Это была… — Она замолчала.

— Что, Шамик?

— Поначалу… — вторая слеза последовала за первой, — лучшая вечеринка в моей жизни."

"Опять я выдержал паузу. Дал время скатиться третьей слезе.

— Вам нехорошо? — спросил я.

Шамик вытерла слезы.

— Все в порядке.

— Вы уверены?

Ее голос вновь набрал силу:

— Задавайте ваши вопросы, мистер Коупленд.

Она превосходно вела партию. Присяжные сидели, ловя каждое слово (и я надеялся, верили услышанному).

— А потом наступил момент, когда поведение мистера Флинна по отношению к вам переменилось?

— Да.

— Когда?

— Я видела, как он шептался с одним из тех, кто сидит там. — И она указала в сторону Эдуарда Дженретта.

— С мистером Дженреттом?

— Да, с ним.

Дженретт попытался отважно выдержать взгляд Шамик. В какой-то мере ему это удалось.

— Вы видели, как мистер Дженретт что-то шептал мистеру Флинну?

— Да.

— И что произошло потом?

— Джерри спросил, не хочу ли я прогуляться с ним.

— Под Джерри вы подразумеваете Джерри Флинна?

— Да.

— Хорошо, расскажите нам, что произошло потом.

— Мы погуляли у общежития. У них был бочонок пива. Джерри спрашивал, не хочу ли я пива. Я ответила — нет. Он вдруг стал нервным, дерганым.

Морт Пьюбин вскочил:

— Протестую.

Я вскинул руки, изобразив раздражение:

— Ваша честь!

— Я разрешаю свидетельнице отвечать.

— Продолжайте, — обратился я к Шамик.

— Джерри налил себе пива и продолжал смотреть на него.

— Смотрел на стакан с пивом?

— Да, то и дело.

На меня больше совсем не смотрел. Что-то изменилось. Я спросила, может, ему нездоровится. Он ответил, что нет, все прекрасно. А потом… — голос дрогнул, но прервалась она разве что на доли секунды, — он сказал, что у меня роскошное тело и он хотел бы увидеть, как я раздеваюсь.

— Вас это удивило?

— Да, я хочу сказать, раньше он ничего такого мне не говорил. И голос у него стал грубым. — Она шумно сглотнула. — Как у остальных.

— Продолжайте.

— Он спросил: «Хочешь подняться со мной наверх и посмотреть мою комнату?»

— И что вы ответили?

— Я сказала — хорошо.

— Вы хотели посмотреть его комнату?

Шамик закрыла глаза. По щеке скатилась еще одна слеза. Она молча покачала головой.

— Отвечать вы должны вслух, громко и отчетливо, — напомнил я.

— Нет.

— Почему вы пошли?

— Я хотела ему понравиться.

— И вы думали, что понравитесь ему, если пойдете с ним наверх?

Голос Шамик стал совсем детским:

— Я знала, что не понравлюсь, если откажусь.