Чаща

Такой жирный, что захотелось заказать и таблетку мезима. Но я все же взялся за него обеими руками и почувствовал, как пальцы утопают в булочке.

— Мистер Коупленд?

Я не узнал молодого человека, который появился передо мной.

— Может, позже? Я хочу поесть.

— Это вам.

Он положил на стол сложенный листок и исчез. Я развернул листок.

Пожалуйста, составьте мне компанию в крайней кабинке справа от вас.

Э-Джей Дженретт."

"Отец Эдуарда. Я взглянул на мой столь желанный бургер. Терпеть не могу есть что-то холодное.

Потом поднялся и направился к крайней справа кабинке. Там и нашел Э-Джей Дженретта. Перед ним стоял стаканчик виски. Старший Дженретт держал его обеими руками, словно старался уберечь от потенциального вора, и пристально смотрел на янтарную жидкость.

Дженретт не поднял глаз, когда я сел напротив. Если моя бесцеремонность и вызвала у него неудовольствие, он ничем его не выдал.

— Вы хотели поговорить со мной?

Э-Джей кивнул. Крупный мужчина, бывший спортсмен, на шее которого едва сходился воротник дорогой рубашки. Я ждал.

— У вас есть ребенок.

Я промолчал.

— Что бы вы сделали, чтобы защитить его?

— Во-первых, никогда бы не отпустил на вечеринку в студенческое общежитие, где проживал ваш сын.

Он посмотрел на меня:

— Не смешно.

— Мы закончили?

Он глотнул виски.

— Я дам девушке сто тысяч долларов. И пожертвую в благотворительный фонд вашей жены еще столько же.

— Отлично. Хотите прямо сейчас выписать чеки?

— Вы снимете обвинения?

— Нет.

Он встретился со мной взглядом.

— Эдуард — мой сын. Вы действительно хотите, чтобы следующие десять лет он провел в тюрьме?

— Да. Но решение примет судья.

— Он всего лишь ребенок. Просто потерял контроль над собой.

— У вас есть дочь, не так ли, мистер Дженретт?

Э-Джей уставился в стакан. Я продолжил:

— Если бы парочка черных парней из Ирвингтона схватили ее, затащили в комнату и проделали все то, что проделали ваш сын и его дружок с Шамик, вы хотели бы спустить все на тормозах?

— Моя дочь не стриптизерша.

— Да, сэр, она не стриптизерша. У нее есть все, что только можно иметь. Перед ней открыты все двери. С чего ей идти в стриптизерши?

— Сделайте мне одолжение. Давайте обойдемся без этой мути. Вы говорите, что Шамик так обездолена, что у нее не было иного выбора, кроме как идти в шлюхи? Ладно.