Чаща

А потом что-то кричит о крови, лесах, темноте. И плачет. Просто мурашки бегут по коже. До прошлой недели он ни слова не произносил о лагере. Тем более о том, что лагерь этот принадлежал ему. Конечно, с головой у Айры плохо. Может, он все это просто выдумал?"

"На вопрос медсестры Люси не ответила. Из глубины коридора послышался голос:

— Ребекка?

— Я должна бежать, — сказала медсестра, которую, как Люси вспомнила, звали Ребекка.

Оставшись в коридоре одна, Люси снова заглянула в комнату Айры. Отец сидел спиной к ней, уставившись в стену.

Она задалась вопросом: что происходит в его голове? Чего он ей не говорил?

Что знал о той ночи?

Наконец Люси направилась к выходу. На регистрационной стойке ее попросили расписаться в журналах. У каждого пациента была в нем своя страница. Регистратор открыл страницу Айры, и Люси уже собралась не глядя поставить закорючку, как сделала по приходе в дом престарелых. Но не поставила.

Она увидела в журнале чужую фамилию.

На прошлой неделе к Айре приходил посетитель.

Первый и единственный посторонний человек за все время его пребывания в этом доме. Люси нахмурилась, прочитала имя, фамилию. Видела их впервые.

Маноло Сантьяго. И кто, черт побери, это мог быть?

Глава 10

ПЕРВЫЙ СКЕЛЕТ

Получалось, что я не мог сразу поехать к Райе Сингх. Возникло более неотложное дело. Я вновь посмотрел на картотечную карточку. «Первый скелет». Намек: будут и другие.

Но давайте начнем с этого — моего отца.

Только один человек мог помочь мне, когда дело касалось моего отца.

Я достал мобильник и нажал на кнопку с цифрой «6». По этому номеру я звонил редко, но он оставался в режиме быстрого набора. И я полагал, что останется навсегда.

Мне ответили после первого гудка — прозвучал низкий рычащий голос.

— Пол? — Даже это одно слово звучало с акцентом.

— Привет, дядя Сош.

Конечно, он был мне не дядя, а просто близкий друг нашей семьи еще со времен жизни в Советском Союзе. Я не виделся с ним три последних месяца, со дня похорон отца, но, едва услышал его голос, перед мысленным взором тут же возник этот огромный, медведеподобный мужчина.

Отец говорил, что в свое время дядя Сош был самым влиятельным человеком в Пулкове, пригороде Ленинграда, где они оба выросли.

— Давно ты не давал о себе знать.

— Знаю. И сожалею об этом.

— Аг-гр… — Вроде бы мои извинения вызвали у него неудовольствие. — Но я рассчитывал, что ты позвонишь сегодня.

Меня это удивило.

— Почему?

— Потому что, мой юный племянник, нам нужно поговорить.