С трудом она собрала остатки своей смелости в кулак и выпалила:
— Ольга Михайловна! Я вот что… мм… хотела вам сказать! В общем, я ухожу из гимнастики.
— Василиса, но ты же… Ты ведь это… — Тренер так растерялась, что не смогла подобрать нужных слов. — Ты ведь это шутишь так, да? После отмены этого праздника мы все так нервничаем.
— Нет, я так решила, Ольга Михайловна.
Некоторое время тренер смотрела на Василису с таким ужасом, словно у девочки все тело покрылось чешуей или выросли большие рога, как у оленя.
— Но как же так?! Василиса, ты не можешь уйти!
Девочка заерзала на диване, не зная, куда деться от неловкости.
— У вас есть Инга, Светлана, Ира… — опустив глаза, пробормотала девочка. — Они отлично занимаются… А я… Я просто не могу остаться.
— Но почему?! — провыла Ольга Михайловна. — Ведь есть же какая-то серьезная причина?
Василиса медленно кивнула.
— Я нашла дело, которое мне действительно нравится. Даже больше, чем гимнастика.
— Ты едешь учиться, да? — Тренер поджала губы. — За границу небось, на престижный факультет.
Девочка предпочла промолчать, от напряжения вцепившись ногтями в коленки.
— Василиса! — В один прыжок тренер вскочила с дивана. — Я прошу тебя — не спеши, подумай еще раз обо всем хорошенько. Ты ведь так хорошо идешь по программе! Поверь, уже первые международные соревнования приведут тебя к медали — ты станешь чемпионкой!
— Я нашла другое дело, — упрямо твердила девочка. — То дело, в котором я по-настоящему хочу быть чемпионкой.
— Но ты же столько отдала гимнастике! — не сдавалась тренер.
— Как можно все это бросить?
Василиса тоже поднялась и глянула на Ольгу Михайловну в упор.
— У меня осталось главное, — тихо сказала она. — Сила, дисциплина, дух… тренированность. Я думаю, мне это очень пригодится. Поверьте, я бы хотела совмещать, — вдруг горячо прошептала девочка. — Но я не смогу и хорошо это знаю… У меня просто не будет времени.
«А еще я буду подвергать вас опасности, — невольно подумала она про себя. — И всех, кто рядом…»
— Просто оставь меня.
— Сердито нахмурившись, Ольга Михайловна собрала все бумаги. И вдруг порывисто вздохнула: — Я тебя не виню, Василиса… Наверняка ты поступаешь правильно… Просто мне тяжело потерять тебя. Ты ведь мне была почти как дочка… Не знаю, смогу ли я простить тебя.
Последняя фраза явно подавалась как шутка, но прозвучала чересчур серьезно, и Василиса окончательно упала духом.
— А теперь действительно иди. — Тренер явно старалась, чтобы ее голос прозвучал шутливо.
