Часовое имя

Василиса упивалась его потрясением. Конечно, она не знает, где находится Черная Комната, но все-таки действительно видела тайный знак своего ключа, да не один.

Лицо Марка вдруг побледнело, приобретая серый, мертвенный оттенок. Мальчишка схватился за лоб всей пятерней, словно терпел острую головную боль. Кажется, ему стало очень плохо.

— Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросила Василиса, наклоняясь к нему. Как вдруг отпрянула: черные глаза Марка глянули на нее с бешенством.

— Ты… видела… Черную Комнату? — свистяще прошептал он.

Василисе почудились глухие, дребезжащие нотки, абсолютно изменившие голос Марка, словно за него говорил кто-то другой.

— Что ты… там видела? — продолжил допрос златоключник, наклонился и вдруг с силой ухватил ее за плечи.

Его взгляд казался безумным, но лицо — будто застыло, превратившись в равнодушную, безжизненную маску. Василиса глянула мальчишке прямо в глаза и ужаснулась еще больше — она словно побывала на дне глубокого черного колодца.

— Я всего лишь пошутила, — прошептала девочка, стараясь, чтобы голос прозвучал успокаивающе."

"С Марком явно что-то происходило… Вместе с тем у нее возникло чувство, будто она уже видела этот взгляд, уже ощущала его силу.

Внезапно ее осенила страшная догадка!

— Астрагор…

Еще не веря, девочка вжалась в спинку сиденья, чтобы отстраниться от этого изменившегося Марка, но черный взгляд притягивал все больше. Завороженная, Василиса продолжала смотреть на самое дно разверзнувшейся перед ней пропасти, чувствуя, что еще немного, и она потеряет рассудок.

— Берегись, черная ключница… Я скоро приду за тобой. И заберу все.

Василиса боялась даже дышать.

Но Марк неожиданно затряс головой, закашлялся и принялся так яростно чесать глаза, словно хотел их выдавить из глазниц.

— Что такое… Не понимаю…

Он громко и длинно выругался, а затем недоуменно уставился на Василису, словно видел ее впервые.

— Эй, ты в порядке? — осторожно спросила она.

— Да… — Парень уставился на нее с еще большим подозрением. — Я что, потерял сознание? — В его голосе, вновь ставшем обычным, злость, стыд и страх перемешивались самым удивительнейшим образом.

— Чего это ты на меня так смотришь? — резко продолжил он. — Смотри, никому ни слова об этом. Я не выспался просто… вот и нашло что-то… Короче, — оборвал он сам себя, — будешь болтать — пожалеешь, ясно?

Василиса постаралась побороть свое изумление.