Часовое имя

Не в силах даже как следует испугаться, девочка упала, ощутимо ударившись коленями.

Перед ней сидел на задних лапах маленький черный кот — треугл, сжимая в зубах что-то большое… Василиса протянула к нему руку, и нежданный посетитель поделился своей добычей — на ее ладони лежал изрядный кусок хлеба. Ноздри затрепетали, уловив аромат свежей выпечки, и Василиса без раздумий вонзила зубы в хрустящую корочку.

Пока она ела, треугл молча наблюдал за ней. Василиса тоже не спешила благодарить, занятая поглощением столь долгожданной еды.

— Ты все равно меня предал, — расправившись более чем с половиной куска, сообщила Василиса. — Не думай, что этот хлеб тебя хоть как-то извиняет.

Треугл издал короткое, надменное «мяу».

— Вот, ты даже не раскаиваешься, — беспощадно продолжила Василиса.

Кот презрительно фыркнул.

— Настоящий ученик Астрагора.

Еще одно фырканье.

— Неудивительно, что он тебя выбрал! — Василиса уже не могла остановиться.

Треугл встал на лапы и, вложив все свое презрение в еще одно «мяу», развернулся к Василисе хвостом.

Этого она уже стерпеть не могла: подавшись вперед, девочка схватила этот злосчастный черный хвост и дернула изо всех сил.

Треугл издал громкий, обиженный вопль и, мигом очутившись по ту сторону решетки, зашипел на нее, обнажая длинные зубы-иглы.

— Так тебе и надо, предатель, — дополнила Василиса и отвернулась."

"Через несколько секунд она не выдержала и вновь взглянула за решетку, но треугла в коридоре уже не было.

В коридоре раздались шаги — сюда шло двое или трое. Погрузившись в невеселые думы, Василиса не сразу осознала, что решетка вдруг исчезла и кто-то вошел в камеру.

Но вот из полумрака подземелья выплыла знакомая фигура, похожая на черную трость. Дрожа от ужаса, Василиса поднялась на ноги.

На какой-то миг ей показалось, что она снова находится в своем самом страшном сне, но теперь кошмар имеет продолжение.

— Ну, здравствуй, черная ключница, — проскрипел Астрагор. — Признаться, немало удивлен создавшейся ситуацией, весьма щекотливой.

У Василисы даже волосы на голове зашевелились от страха, — ее воля ослабла, и она отступила, закрыв глаза. Будь что будет, у нее больше не было сил сопротивляться.

Внезапно раздался громкий, торжествующий смех.