Часовое имя

 — В камере твой эфер может отскочить от стены и попасть в тебя же…

Его слова поколебали Василисину решимость.

— Все равно не подходи! — отчаянно прошептала она.

— Мне бы не хотелось применять силу. Будет лучше, если ты…

Рок вдруг замер, к чему-то прислушиваясь.

— Он пришел, — пробормотал парень, невольно скосив взгляд на Елену. — Мне кажется, нам лучше к нему выйти. Разумеется, он страшно обозлен.

В глазах Мортиновой проскользнуло понимание.

— О да, да… конечно, — торопливо и немного испуганно произнесла она.

Неожиданно ее взгляд остановился на Василисе.

— Марк мог бы заняться воспоминаниями этой девицы, — произнесла она, доверительно улыбаясь Року. — Он способный мальчик, знает, что делать. Вы можете поручить ему перстень.

Рок поколебался.

— Если вытянуть воспоминания с помощью этого перстня, они уже не вернутся, — протянул он. — Здесь важно не перестараться… Но я боюсь, что наш гость может помешать, да… Хорошо.

И он передал перстень Марку.

Решетка опустилась, пропуская их в коридор, и Василиса осталась со златоключником один на один.

Игнорируя ее часовую стрелу, Марк шагнул к Василисе и изо всей силы врезал ей под дых. Не ожидавшая столь быстрой атаки, девочка согнулась пополам. В глаза хлынула темнота, заполонила всю голову и вдруг вспыхнула тысячью радужных колец.

— Это тебе за гонки, тварь, — мстительно произнес Марк. — А вот это — за все остальное.

И он ударил ее по лицу наотмашь.

Боль была дикая, жгучая, страшная. Разъяренная Василиса, как пантера, накинулась на обидчика, успев изо всей силы впиться ему ногтями в лицо.

Василиса не могла даже пошевелиться — так и лежала, уткнувшись носом в сырую, вонючую солому Она вдруг подумала, что никогда еще, никогда ей не было так страшно. Потому что самая ужасная вещь на свете — это бессилие, невозможность остановить того, кто поступает плохо.

— Перстень вытянет из тебя последние воспоминания, — зло прошептал Марк ей в самое ухо. — Если приложить чуть больше силы, можно вытянуть вообще все. Ты забудешь, что видела и слышала в своей маленькой, незначительной жизни… Очень сомневаюсь, что я смогу рассчитать свои силы.

В следующий момент ее шею обожгло сильной болью.