Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Это был храбрый воин, опытный полководец и весьма решительный правитель.

Он первым из северных князей понял вещь, которая, кажется, никому раньше не приходила в голову: править русской землей нужно не из капризного Киева, а из собственной вотчины – так будет надежней.

Собрав армию из дюжины княжеских дружин, Андрей Юрьевич подошел к столице. Надменные киевляне совершили ошибку, которая очень дорого им обошлась. Вместо того чтобы, как всегда бывало в подобных случаях, выгнать своего князя и открыть ворота более сильному сопернику, они заперлись и стали обороняться, понадеявшись на крепкие стены.

После трехдневной осады стало ясно, что города не удержать. «Черные клобуки», входившие в войско последнего киевского великого князя Мстислава Изяславича (1167–1169), ему изменили; собственная дружина биться насмерть не захотела – и Мстислав бежал.

Впервые в истории Киев был взят мечом, после ожесточенного штурма. И подвергся участи всех городов, которым выпадал этот горький жребий. «Победители, к стыду своему, забыли, что они Россияне, – пишет Карамзин.

 – В течение трех дней грабили, не только жителей и домы, но и монастыри, церкви, богатый храм Софийский и Десятинный; похитили иконы драгоценные, ризы, книги, самые колокола – и добродушный Летописец, желая извинить грабителей, сказывает нам, что Киевляне были тем наказаны за грехи их и за некоторые ложные церковные учения тогдашнего Митрополита Константина!».

Великий город был полностью разграблен. Андрей Боголюбский не только не остановил бесчинства, но, кажется, всячески их поощрял.

Разорение Киева отвечало планам этого жестокого и прагматичного князя. Он уже основал новую столицу, Владимир-на-Клязьме, и был заинтересован в ослаблении города-соперника.

Самым тяжелым ударом для «матери русских городов» стал даже не сам разгром, а перенос великокняжеской резиденции в иные края. Старшинству Киева наступил конец. После 1169 года Киев уже не играл ключевой роли в жизни Руси. Конечно, он продолжал быть важным экономическим и в особенности религиозным пунктом (митрополит остался в Киеве), но уже не считался главным средоточием политической власти.

Однако и владимиро-суздальские великие князья, сместив географический полюс власти к северу, не могли претендовать на контроль над всей русской землей. С утратой Киевом главенствующего статуса страна вскоре раскололась на две половины, каждой из которых было суждено развиваться по собственному пути.