Частная школа

Она такое ненавидела, но сейчас словесные баталии были ей не под силу, поэтому, чтобы хотя бы сохранить лицо, Дина просто держалась молча с видом невозмутимым и надменным — это у неё получалось превосходно.

Она давно усвоила, что такое выражение — лучший способ избежать любых неловких ситуаций и неприятных разговоров. Включила королеву и не надо ни на что реагировать, и все от тебя сами собой отстанут. И даже когда ты не знаешь, что ответить, не будет ощущения, что ты проиграла, слилась, дала слабину.

Наоборот. Просто молчать надо уметь не смиренно, а с достоинством. И это она умела.

Вот и Маринеску, хмыкнув, отодвинулся наконец, и она гордо прошествовала мимо. И холл пересекла по-королевски. Зато потом, когда свернула на тёмную лестницу, на минуту замерла и перевела дух. Прижала ледяные ладони к пылающим щекам.

Что вообще такое? Почему она так растерялась? Когда её такая ерунда выбивала из себя? Да никогда! У неё всегда был наготове язвительный ответ на все случаи жизни.

И что странно — хоть он и стоял там, и насмешничал, а злости у неё не было. Ни злости, ни раздражения, ни обиды. Только сердце колотилось.

Внизу раздались шаги, и Дина откуда-то поняв, что это снова Маринеску, припустила наверх. Не хватало ещё тут с ним столкнуться.

* * *Ещё в коридоре, из-за двери она различила возмущённый голос Лизы. Не прислушиваясь к разговору подруг, Дина бросила на ходу:

— Я в душ.

И скрылась.

Но позже, перед сном Лиза вновь стала наседать:

— Дина, почему ты не хочешь проучить Казанцеву? Ты же говоришь, что она тебя тоже бесит.

— Ну, бесит, — рассеянно ответила Дина. Думалось совсем о другом.

— Ну так давайте её проучим!

— Слушай, ты какая-то зацикленная. Думаешь, Корбут сразу воспылает к тебе любовью, если ты её затравишь? Ошибаешься. Так что успокойся уже.

— Не могу. Я же не предлагаю её побить. Давайте её просто опозорим, чтобы общаться с ней считалось зашкварно. Не сами. Приходько всё сделает, мы с ней уже говорили.

Она только ждёт, когда ты согласишься. Тогда Дима к этой овце больше не подойдёт. Никто к ней не подойдёт. Что бы Дима ни говорил, для него свой авторитет всегда дороже. И не захочет он сам стать зашкваром из-за неё, уж будь уверена.

— Лизун, да ты интриганка, — усмехнулась Дина, — прямо Лукреция Борджиа.

— Ну, давай? Заодно и гопник твой станет зашкваром вместе с этой лохушкой, сиротой казанской? — У Лизы даже глаза загорелись.