Но что я могу сделать? Заявление в полицию мы положили, если бы папа нашелся, живой или мертвый, нам бы сообщили. Детектива наняли. Что еще?
Максиму снова вспомнился силуэт в саду… Был или не был? По его спине побежал холодок."
"– Не знаю, надо попытаться как-то выстроить версии. – Он опустил наконец свою руку, прикрывавшую нервным жестом глаза, и посмотрел на Соню: – Ты же лучше знаешь тех, кто тебя окружает, своего мужа…
«Он уговорил меня остаться, потому что рассчитывал таким образом избавиться от Жерара! – вдруг осенило Максима.
– Его донимает мысль, что у жены какие-то отношения с этим Карлсоном – он не знает точно какие, но ревнует. Успешно выжив Жерара из дома, он потом испугался, что я тоже представляю опасность… Вот что означал его странный, напряженный взгляд на прощание! И он засел в саду… Он?»
– Ты подозреваешь Пьера? – удивилась Соня. – Ты предполагаешь, что он мог… иметь к этому какое-то отношение? Он не способен на такое.
– Тебе лучше знать. Но мне он кажется человеком расчетливым, меркантильным, практичным, который готов на многое, чтобы заполучить то, что он считает ценностью… – «Тебя, например», – чуть не добавил Максим.
– Он такой и есть, – слегка улыбнувшись, ответила Соня.
Максим хотел было снова вскинуться с обличениями, в которых не было нужды… Но удержался.
– Тебя это не раздражает? – спросил он только.
– Ты меня не знаешь, Максим. Это то, что мне нужно.
– Не совсем понимаю… – «Я говорю неправду, Сонечка, я тебя прекрасно понимаю…»
– Ну, мне спокойно с ним…
– И это все, что тебе нужно?
«Понимаю, но лезу на рожон.
Как последний дурак. Как бы остановиться? Может, просто уйти?»
– А что ты хочешь? Я вроде рачка, а он для меня подходящая ракушка. Защита.
– От кого?
– От себя, наверное.
– Я так и понял, что ты Пьера не любишь!..
«Хватит, Максим, уймись, эта не твоя женщина и никогда тебе принадлежать не будет; у тебя нет никаких прав ее упрекать в чем бы то ни было!»
– Я к нему привязана. Я его люблю, по-своему.
Но не так, как обычно понимают это слово. Так я не хочу.
– А чего же ты хочешь?
Соня неопределенно мотнула головой, глаза ее потемнели и сузились, изучая какую-то точку на поверхности стола.
– С меня хватит, – тихо сказала она наконец. – Я хочу покоя. Покоя, больше ничего.
И она взглянула Максиму прямо в глаза, словно проверяя, хорошо ли он ее понял.
Конечно, Максим ее понял. Уже давно понял, уже все это знал, почувствовал, догадался.
