Это похоже на галлюцинацию…
– Вы о чем?
Реми торопился и потому немножко нервничал.
– Я у Сони был, в четверг, помните, вы все ушли, а я остался у нее обедать?
– Да. И что?
– Когда я смотрел из окна комнаты на верхнем этаже в сад – в комнате было темно, – мне показалось, что в ее саду кто-то прячется. Что кто-то стоял в кустах. Я до конца не уверен, но все же – я решил, лучше вам сказать.
– Вы не узнали этого человека?
– Нет.
– Мужчина?
– Мужчина вроде бы.
– Не Пьер ли?
– Я тоже задал себе этот вопрос. Но ничего не могу утверждать.
А почему вы о нем подумали?
– Не вижу других кандидатов. Хотя это не значит, что их нет…
– Согласен, для одного сценария здесь слишком много накручено: ночная незнакомка, нанесшая мне нежданный визит; некая женщина за рулем, намеренная меня раздавить; а теперь еще и мужчина в саду. Перебор. Надо облегчать сценарий. Предлагаю человека в саду считать Пьером – в роли ревнивого мужа.
Реми рассмеялся и покинул квартиру.
Полежав несколько минут в одиночестве, Максим медленно сел на кровати, посидел, прислушиваясь к пульсирующему шуму кровотока в голове, затем осторожно спустил одну ногу, пошарил, нашел тапку, спустил другую ногу и медленно, словно у него был радикулит, сполз с постели.
Главное – не вставать рывком. Если вставать медленно, постепенно, то голова не так уж и кружится. Он еще постоял, проверяя свои ощущения, – ничего, все в порядке, sa va[13] Приободрившись, он направился в туалет и ванную и даже начал, по своей привычке с детских лет, напевать песенку.
Приняв душ, он почувствовал себя намного лучше, да и выглядел посвежее. «Хоть на человека похож», – заключил он, разглядывая свое мускулистое тело и порозовевшее лицо, покрытое рыжеватой щетиной. Бриться он не стал из-за содранной кожи, но нашел, что его «трехдневная небритость» обладает неотразимым шармом.
– Больше никаких постельных режимов, никаких пижам – это вредно для здоровья! Да здравствуют джинсы! – сказал он вслух и запел во все легкие, выходя из ванной:
Как много девушек хороших,Как много ласковых имен,Но лишь одно из них тревожит…«Как странно человеческая натура устроена, – подумал он вдруг, еще допевая песенку.
– Позавчера я узнал, узнал с точностью, что дядя умер, убит. Позавчера я горевал, вчера меня самого чуть не убили, а сегодня – радуюсь жизни как ни в чем не бывало, и только лишь потому, что я сам жив и даже здоров и чувствую себя хорошо…»
Унося покой и сон, когда влюблен… —оглашали коридор жизнерадостные ноты.
