– Женщина какого роста?
– Скорей высокая.
– На каблуках?
– Не заметил. Хотя если судить по стуку, то да.
– В руках было что-нибудь?
– Не видел.
– Ладно. Вы правильно сделали, что мне позвонили. Мне нужно будет завтра со всеми встретиться. Время я уточню попозже.
– Как хотите. Я на редкость не занят и на удивление свободен.
– Завидую.
– Было бы чему, – усмехнулся Максим. – Так до завтра?
Вадима он увидел в окно. Оценивающе глянув на себя в зеркало, Максим счел, что он в порядке. Прихватив из чемодана бутылку теплой водки и холодящую руки банку икры из холодильника, он заторопился к двери, у которой его уже поджидал взбудораженный Вадим.
Арсены жили не очень далеко. Впрочем, в Париже все недалеко – если вы не попадете в пробку. Иначе тогда ваше «недалеко» совсем не является синонимом слову «недолго»… Но пробки раздражают вечно торопящихся французов, что же касается туристов – то они с удовольствием пользуются этими неожиданными остановками, чтобы получше рассмотреть город.
В Париже есть что рассмотреть и из правого окна машины, и из левого, и из лобового – везде глаза найдут, на чем остановиться. «Теплый город, – думал Максим, – почему теплый? Может, потому, что повсюду видна рука и забота человека, хлопоты вкуса и воображения. И нет этого тяп-ляп, которое так часто раздражает в Москве…»
В доме Вадима вкусно пахло, было уютно и весело. Черноглазая тонкая брюнетка, Сильви, была очень миловидна, только плохо причесана, вернее, никак не причесана, волосы висели вдоль ее щек без малейшего следа прически или хотя бы просто пробора (странно, он и у Вадима на съемках заметил, что некоторые женщины плохо причесаны – мода у них, что ли, такая во Франции?); и на протяжении всего вечера Максим испытывал нелепое, но навязчивое желание ее причесать.
У нее была приятная, хотя и несколько стандартная «голливудская» улыбка и умные понимающие глаза. Она была намного моложе Вадима (интересно, который по счету брак?), но, судя по всему, была душой и опорой этого дома, где Вадим слишком часто отсутствовал в силу своей профессии, предоставляя жене одной сражаться с вынужденным одиночеством и общим бытом.
Максим знал, сколь непрочны такие семьи… Сильви, однако ж, управлялась со всем этим с видимой легкостью и юмором."
"Черноглазая, как ее мать, девочка лет шести не спускала с Максима круглых глаз за столом, не раз пронося вилку мимо рта.
