Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Вскоре показалась она, потом врач, он узнал его, это был анестезиолог, и следом выехала каталка. На ней, укрытый одеялом, лежал мужчина, вполне ещё молодой. Он улыбался и протягивал ей руку в надежде ухватиться и не отпускать. Во всяком случае, Александру так показалось: «Значит, не родители. Муж?»

Александр Михайлович вспомнил себя двадцать лет назад, когда его точно так же везли на операцию. У Тони были глаза, очень похожие на глаза незнакомки, тревожные и опухшие от слёз! А он? Себя плохо помнил, только то, что ему было всё до фонаря и волнение жены скорее раздражало, чем придавало сил.

Он терпеть не мог жалость и настоятельно просил перед операцией не приходить: не в гроб же кладут.

Здесь было совсем другое. Мужчина смотрел с таким обожанием, надеждой и в то же время виновато улыбался, как бы извиняясь, что причиняет столько хлопот и является причиной её слёз и глубоких переживаний.

Она шла рядом, держала его за руку и что-то говорила, но как ни старался Александр, расслышать ничего было невозможно.

Двери лифта закрылись, и она ещё долго стояла, не в силах тронуться с места, пока, обессиленная, не присела на край дивана, почти рядом с ним, ошеломлённым этой сценой.

– Ах, вот вы где! – перед ним как из-под земли появилось лицо Татьяны-Монро с неестественно длинными пушистыми ресницами. – В процедурный извольте! И не выходите без повязки в коридор. Не дай бог, ещё вирус какой подхватите. Погода-то вон какая! А вам заболеть нельзя, на днях в другое отделение переезжаете.

Он с благодарностью посмотрел на Танины ресницы, что не произнесла страшное слово – отделение химиотерапии, хоть и явилась не вовремя и всё испортила: он уже почти был готов обратиться к незнакомой женщине.

Потом выходил не раз – она всё так же сидела на краю дивана, застывшая в бесконечном ожидании. Заговорить не представлялось возможным. Незнакомка была безучастна и совсем не замечала ничего вокруг, словно его вовсе не существовало.

Обессиленный от своих походов, Александр проспал до вечера. В коридоре всё стихло.

Трещала голова, опять давление поползло наверх. Этого ещё не хватало!

Настроение было пакостным, на улице не переставая лил дождь. Часы без циферблата всё так же молчаливо указывали время. 21:00. «Что я буду делать ночью? Опять снотворное просить?»

Аркаша заскочил ненадолго.

– Извини! Весь день как белка в колесе. Ещё и осложнение после операции, чуть пациента не потерял. Перенервничал! Всё обошлось, слава богу!

– Из восьмой? – с тревогой спросил Саша.

– Нет.