Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Вопросов задавать не стала – и так видно, не в себе последнее время, и на отделении зачем-то остался, а должен был переехать на химию.

Александр Михайлович находился в дурном расположении духа. Вчерашние намерения растаяли ввиду своей банальной несостоятельности. И что он скажет? Откажитесь от Сашеньки?.. Вы только мучаете её и себя. И, скорее всего, свою жену – уж он-то точно про это всё знает… Ни к кому он не пойдёт – и не потому, что не хочет, просто не имеет права лезть в чужую жизнь, сам подобное не терпел.

Встретил её только к вечеру – и не то что встретил, а лишь увидел издалека.

Она шла рядом с этим пациентом из восьмой. Он держался за Сашу и медленно делал шаг за шагом.

«Хлюпик! Уже неделя после операции, а он еле передвигает ноги!» – больше всего Александра возмутила буйная шевелюра, коей он сам похвастаться давно не мог. Аркадий прав: выглядел тот моложе своих лет и, если бы не существовала между ними Александра, счёл бы его очень даже привлекательным, хотя что для мужика красота – пустое дело! Разозлило, что она его даже не заметила, не обернулась.

Сидеть на диване и ждать было тупо, тем более разносили ужин, и, когда она выйдет из палаты, было никому неведомо. Лучше бы не выходил и не видел их вместе!

Всё это время соперник казался виртуальным, почти не существующим. Знать о них и видеть их вместе – разные вещи, и он невероятно злился непонятно на кого: то ли на них, то ли на себя.

В воскресенье Вероника привезла собранные домработницей вещи, первый снег не за горами.

– Сашуль, долго тебе ещё здесь? – Вероника была при полном параде и всё время пыталась прижаться к нему, даже в порыве схватила его руку и водрузила на свой внушительный пятый размер.

Александра этот манёвр нисколько не тронул. А ведь работало раньше! Странно, физически-то он, наверное, никого больше не захочет, все желания остались только в голове, откуда, вернее всего, их и клещами не вытащишь. Но Веронику больше не хотелось ни при каких раскладах. Ему нужно было нечто большее, и он был уверен: это нечто он может испытывать только к Александре.

А так – как ни печально осознавать – он реально становился импотентом в прямом и переносном смысле.

Вытолкать Веронику было делом не из лёгких. Она чувствовала, что теряет надёжную опору в лице Александра Михайловича, и настырно хваталась за любой шанс проявить себя и доказать свою нужность и необходимость, тем более в таком положении, в каком он оказался.

С облегчением вздохнул, когда наконец-то остался один.