Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

У Ивана не было и тени ревности к маленькой сестрёнке, в 17 лет уже многое понимаешь, он-то почти вырос, да и жаловаться ему было не на что. По обычаю загадывал желание, думал о Симе, а что желать, так толком и не смог придумать.

Через несколько дней после Нового года повалили русские, и отель наполнился родными словами и крепкими выражениями. Иван приглядывался к пацанам и выбирал, с кем бы он мог подружиться – со своими как-то попроще.

Надя сама подплыла в бассейне, неожиданно и запросто сказала:

Она приехала с мамой из Москвы и выглядела как чистый неформал – с розовыми волосами и ушами, сверху донизу усыпанными разными серёжками.

Ваня вспомнил свою Мальвину и расплылся в очаровательной улыбке во все тридцать два зуба. Белла не раз отмечала, что Ванечка улыбается точь-в-точь как дедушка, и даже она не смогла когда-то устоять, хоть была строгих правил и хорошо воспитана, не то что нынешние вертихвостки, – и предупреждала внука, чтобы был предусмотрительней.

Надя была на год старше, училась на юридическом, но на фоне длинного Ивана выглядела младше своего возраста.

Теперь они слонялись вдвоём вдоль пальмового берега, то и дело плюхались в тёплый океан, спасаясь от палящего солнца. Иван впервые встал на водные лыжи, и ему пришлось несколько раз потерпеть фиаско, прежде чем неуверенно заскользить по гладкой поверхности бухты. Надя радостно скакала на катере и хлопала в ладоши – сама увлекалась горными лыжами, и с водными у неё было всё на высшем уровне. Вечером пёрлись на дискотеку и тайком от родителей пили мохито с ромом. Она доставала со дна сумочки пачку тонких сигарет, гордо прикуривала и играла во взрослую и самостоятельную. Подолгу валялись на лежаках, а то и просто на мягком песке под россыпью звёзд и рассказывали друг другу всякие небылицы. И однажды она неожиданно поцеловала его, и не просто по-дружески, а прямо в губы. Иван не сопротивлялся, хотя до этого ничего подобного в его жизни не случалось. Вдруг вспомнил Серафиму – и ему стало стыдно и неловко: он впервые почувствовал что-то особенное, приятное, то, что никогда не чувствовал раньше.

– У меня есть девочка. Я в неё влюблён, – неожиданно, совсем не своим голосом ляпнул Ваня и отвернулся.

Надежда растерялась, потом вскочила, отряхивая шорты и коленки от песка.

– Да и пошёл ты! Дурак!

Он хотел догнать её, извиниться, только не мог понять за что, и так и остался сидеть на берегу океана.

На следующий день она отыскала его на завтраке.