Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Договорились?

– Хорошо! Так что случилось? Надеюсь, ничего плохого?

– Да нет, не волнуйся! Просто очень нужна твоя помощь.

Помощь?! Такого ещё не было. Она всё же решила пропустить собрание, раз внуку нужна её срочная помощь, хотя к чему такая спешка, было непонятно. Иван ждал Беллу на улице у самой парадной, тяжеленный рюкзак неуклюже свисал с плеча.

– Господи, кирпичи у тебя там? Сколько помню, ещё с первого класса, ты таскал это чудовище и всё время говорил: я сам, я сам, если кто-то пытался помочь тебе дотащить его до школы!

– Так это другой! – рассмеялся Иван.

– Помню только, что они росли в размере и становились тяжелее! Неужели нельзя иметь два комплекта учебников – для дома и школы? Во многих гимназиях уже так! За что такие бешеные деньги платите?! – возмущалась бабушка.

Если не рюкзак, она придралась бы к чему-нибудь другому, это было её состоянием души.

– Учти, у меня есть особо нечего. Я не твоя маман, которая только и знает, что щи-борщи готовить и по косметическим салонам бегать. Может, какая колбаса с сыром и завалялись… Яйца точно есть! Яичницу будешь?

– Я не голодный. В школе пообедал.

Белла открыла большим винтовым ключом двери квартиры.

– Проходи давай! Можешь не разуваться, всё равно не прибрано.

– Рассказывай! – бабушка налила воду в электрический чайник и полезла за чашками.

– Мне нужны деньги! Я могу взять их у тебя в долг. Только на сколько, не знаю. Как появятся – сразу отдам! – Иван уставился в окно, и его щёки мгновенно покрылись красным румянцем.

Он ненавидел это дурацкое свойство своего лица – менять цвет по любому поводу.

– Я хочу сделать подарок одной девочке из школы. На День влюблённых.

– И сколько же надо? – бабушка переплела руки под грудью и с иронией смотрела на дорогое сердцу наивное существо.

– Я ещё не знаю сколько. Не думай, у меня уже есть приличная сумма. Но мне точно не хватит!

– Это что, нынче так валентинки, как вы их называете, возросли в цене?

Иван едва сдержался, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Обычно этим он не страдал, был терпеливым и спокойным. Но тут дело касалось Серафимы, и держать себя в руках было сложнее не придумать.