Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Сами себе предоставлены, глядишь, и в кино сходят на последний сеанс. Готовить Светлана не любила, если только самое простое, и то без интереса. Пётр Алексеевич на откорм к маме ездил, ещё и Танечке привозил мамины домашние котлеты. У Лютика всегда первое, и второе, и хлеб свежий, а не залежалый.

Летом, когда Таня постарше стала, отпуск брали и все вместе – в Гагры или в Хосту, комнату снимали так, чтобы к морю поближе. В такие моменты Пете казалось, жизнь налаживается, просто разные они, и долго привыкать друг к другу приходится.

У Чёрного моря обиды забывались, и Света поспокойней становилась. Близость между ними была, хоть и нечасто, и, как ни странно, именно на этом каким-то образом всё держалось, другого ничего и не было.

Пётр Алексеевич многое прощал Светлане – и грубость, и злость, – с одним не мог примириться, что на Танечку руку поднимает, хоть и не при нём, но знал доподлинно. Сама дочка ни разу ему не открылась, лишь испуганные глаза делала и зачем-то за занавеску прятаться бежала и рот руками закрывала, когда расспросить осторожно пытался.

Дни как-то незаметно пробегали, проживались и исчезали бесследно. Таня – в сад, они – на работу. Пётр поздно приходил, если в вечер, то до работы едет по вызовам, а потом ещё и после – раньше одиннадцати домой прийти не получалось. Теперь у них и спальная была, и гостиная, и дочке комнатка. Петя хотел мебель приличную достать, стенку чешскую, диваны плюшевые. Света всё по-своему расценила, что наперво надо машину купить, ВАЗ-2101, – всем удобнее будет, и престижно свой транспорт иметь.

Правда, каким образом, не понимала, но мечту имела почему-то. Пётр Алексеевич сроду машину не водил: боялся и очки с детства носил. От зятя «Волга» чёрная осталась, так продали: ни Летиция, ни тем более он за баранку садиться не решились. А Света в автошколу пошла водительские права получать, и частенько Пете приходилось Танюшу из садика забирать, все свои вызовы отменять и с дочкой вечерами возиться, чему они оба были несказанно счастливы.

– Что значит – урод? Это ты откуда такое взяла?

– Мама говорит… Это же плохое слово?! Правда?

Он смутился, но, увидев улыбку на лице дочери, невольно улыбнулся в ответ.

– Я думаю, мама была чем-то очень огорчена и не подумала. Вырвалось! А ты у меня самая настоящая красавица!

– Нет, пап! – засмеялась Таня. – Она не один раз сказала. Много! А ещё меня Серёжа из садика называет Конёк-горбунок! И все смеются!

– Я тоже смеюсь. Только я хочу сказать тебе по секрету.