Такси давно стоит.
Они ехали в Автово, счастливая Таня гордо сидела рядом с отцом и чувствовала себя победителем, но было немного грустно.
– Пап, мы же будем в гости к маме ездить? Я теперь могу к ним иногда на выходные приезжать. А дядя Олег хороший! И мама хорошая! Правда?
В машине было слишком тепло, и Пете хотелось дремать. Монотонно мелькали фонари на длинных ножках, на проспекте Стачек горели редкие витрины гастрономов, фотоателье, ресторанов…
– Надо всё обдумать… Собрать документы… Школу поменять поближе… С пропиской что-то решать…
Он представлял, какой сюрприз устроят бабушке.
Было легко и страшно, но больше легко, и он впервые твёрдо решил ничего не бояться. Теперь он бесконечно счастлив. Почему-то вспомнил Лютика. Как она? Мама давно ничего не рассказывала. Он слышал иногда, как они болтают по телефону. Раньше докладывала, а теперь молчит – не хочет делать больно и, скорее всего, поняла, что их дороги окончательно разошлись.
Он и сам это давно понял, но память неумолимо возвращала назад. И когда шёл по Невскому, обязательно смотрел в сторону своего дома на канале Грибоедова. Подойти ближе не решался – незачем. Порой ему казалось, что это именно она стоит на противоположной стороне Невского в ожидании зелёного света. В нерешительности замедлял шаг, останавливался, потом долго ругал себя, называл трусом и старался поскорее выкинуть из головы все фантазии, понимая, что в мужском одиночестве чего только не примерещится.
Толик советовал позвонить самому: прошло время, и, зная Летицию, зла, скорее всего, она не держит, и неплохо бы наладить нормальные человеческие отношения. А то, что они сойдутся, Анатолий не верил, только удивлялся, что уже столько лет Летиция не подаёт на развод. Был уверен – иметь какой-то расчёт было не в правилах этой честной и благородной женщины. Ещё он краем уха слышал, что у неё кто-то есть, вроде солидный мужик, профессор из Москвы.
Пете ничего не сказал – и так страдает, дурак, и мучается.
С Михаилом Летиция познакомилась год назад, когда ездила на конференцию в Москву.
Москву она любила и хорошо знала, вся война там прошла, и не потому, что бежали из блокадного города, – отца как толкового хирурга-кардиолога перед самой войной определили в столицу, значит, там был нужней. Он, как и любой честный человек, рвался на фронт. Не сложилось.
