Часы, идущие назад

Как от этого отказаться?

Одно она знала: то, что они пережили вместе с ним в Горьевске, действительно стало неотъемлемой частью их обоих. И сколько бы еще ни осталось им жить на этом свете, они этого уже никогда не забудут.

Надо только как-то научиться с этим жить.

Она взглянула на свое отражение в матовом стекле двери вагона. Смутный образ… Словно в начале проявки на тех венских ортохроматических пластинах негативов, которые она так любила.

Смутный образ не имел четких очертаний. Нет, он уплывал, истончался, таял… Как будто процесс проявки обратился вспять.

И с этим тоже надо как-то научиться жить. Научиться справляться – подумала Елена Мрозовская.

Снова взглянула на себя в матовое стекло.

И поправила сбившуюся на затылок шляпку с вуалью, перед тем как зайти в вагон первого класса.

Анфиса переиначила стихотворение. Она смотрела в матовое стекло увеличенной фотографии Елены Мрозовской, которую повесила у себя в галерее.

Бархатная шубка на плечах… Темные волосы… Прекрасные глаза женщины, о которой она столько думала и так мало знала.

Было первое января. Снег не выпал в Москве в эту зиму. Лил дождь как из ведра, словно вернулась осень.

Новый год Анфиса встретила в полном одиночестве. Дома. Катя звонила ей и настойчиво звала к себе. Предлагала ехать к друзьям. Но Анфиса мягко отказалась.

Она легла спать в новогоднюю ночь рано. И проснулась в полночь, когда начали грохотать петарды. Столько шума из ничего…

Она закуталась в одеяло, сидела в постели в темной спальне.

Она старалась ничего… никого не вспоминать.

Сидела, вытирая слезы кулаком и кляня себя за постыдную слабость.

Кто не плакал в новогоднюю ночь – тот не жил…

Под утро она заснула. Поздно встала, глядя в окно на черный асфальт улицы, заливаемой дождем.

В три часа она решила поехать в галерею на Гоголевский бульвар.

Туда уже притащились нанятые уборщики из клининговой компании – убирать остатки шумной и многолюдной вечеринки, отгремевшей ночью, которую собрали из своих друзей и завсегдатаев галереи компаньоны Анфисы.

Проходя через оба зала галереи, Анфиса созерцала остатки чужого пиршества: бокалы с недопитым шампанским, бутылки, пластиковые тарелки, полные косточек от маслин и мандариновых шкурок. Уборщики складывали мусор в пластиковые мешки. Один, взобравшись на лестницу, менял галогенную лампу в модном светильнике.

Белые стены галереи обступали Анфису со всех сторон.