Часы Зигмунда Фрейда

– Ну, у них работа такая нервная… – уклончиво ответил хозяин собаки. – А вы из какой квартиры?

– Да я не живу тут, на седьмом этаже хозяйке плохо стало, я их и вызвал. Да теперь думаю, может зря… – Юрий поморщился, потирая больную руку.

– Это к Элле, что ли? Ну понятно, отчего Макс так на них набросился. Он отчего-то Эллу обожает. Идем уж, паршивец, хорошо, что они торопились, а то из-за тебя огребли бы неприятностей выше крыши. – С этими словами он подхватил пса за загривок и потащил в подъезд.

Юрий вспомнил, что оставил квартиру Эллы незапертой, и пошел следом.

– Ты не переживай, – по-свойски сказал сосед, выходя на своем пятом этаже. – Номер запомнил? Ну так и найдешь по номеру, из какой больницы эта «Скорая». У них там все строго, диспетчер все вызовы записывает, потом отчет требует.

В квартире было пусто и пахло отчего-то лекарствами. Юрий нашел ключи на столике в прихожей, вымыл чашки от кофе, выбросил остатки пиццы и отправил на свой компьютер открытый файл. И уже уходя, хватился часов.

И правда, где часы профессора Фрейда? Неужели Эллу увезли в больницу вместе с ними? И он, дурак, не догадался проверить, пока «Скорая» не приехала.

Он заметался по квартире в поисках. Часы нашлись на диване – очевидно, завалились за боковину, когда Элла сидела, глядя перед собой неживыми глазами.

Юрий взял часы и задумался. Вот что теперь делать? Перевести часы назад, чтобы оказаться возле машины во всеоружии (хоть ножку от стула выломать или бутылку пустую на кухне взять) и двинуть этому водителю между глаз, чтобы не смел руки ломать? Или же сразу устремиться к своей машине и ехать за «Скорой», чтобы узнать, куда повезли Эллу? А толку? Ну, выследит он машину, так в больницу его все равно не пустят – двенадцатый час ночи уже.

А может быть перевести часы еще дальше назад и вообще не вызывать эту чертову «Скорую»? И что он будет делать с Эллой, как ее вывести из ступора?

Вот именно, сообразил наконец Юрий, нужно прочитать файл психиатра и разобраться, что происходит с Эллой.

– А были мы, как две строки о счастье,

И ты шептала – сердце отпусти…

– Еще течет, сверкая, сквозь меня

Река живая тьмы и наслажденья,

Река живая меда и огня,

Но нежность – только маска отчужденья…

Любимая моя, прости меня!

Вернувшись к себе домой, Юрий не находил места. Он ходил по квартире взад-вперед, как дикий зверь по клетке.