Часы Зигмунда Фрейда

Ей снилось, что она получила письмо, отправилась в больницу, и там… там она узнала ужасные, невероятные вещи.

В этом сне была какая-то женщина, вся в синяках, которая тоже говорила ей об автомобильной аварии… а потом она, Нора, попала в больничный морг и нашла там запись…

Авария, в которой погиб Алик… ее муж… Так и было написано: Алексей Ветлицкий, и дата смерти…

Но ведь это был сон? Не могло же это быть правдой…

Или вовсе не сон? Но почему, почему она так плохо все помнит? Как будто все случилось сто лет назад.

А голос снова заговорил:

– Сейчас тебе важно понять вот что. Группа преступников хочет провернуть в банке, где ты работаешь, операцию по отмыванию денег. Это точно, я сама видела эти деньги. Очень много денег. Ты им нужна для этой операции, и на тебя они потом хотят взвалить вину. Тебя – то есть меня, они хотят подставить… сделать крайней, а потом… потом, я думаю, они хотят меня – то есть тебя, убить. Как говорится, концы в воду.

И снова – пауза, чтобы дать ей осмыслить сказанное…

– Будь внимательна! Поверь мне, не дай их планам осуществиться – и ты спасешься! Мы спасемся, потому что мы – один человек! Поверь мне, и мы с тобой снова станем одним человеком! Поверь мне, и мы вернем свою память, вернем свою жизнь! Главное, не делай того, чего хотят от тебя те люди!

Нора еще какое-то время слушала, надеясь, что голос снова зазвучит, еще что-то скажет ей… Но больше не было ни звука, ни слова.

Наконец Нора положила телефон на стол и уставилась в стену перед собой.

То, что она услышала, было невозможно, невероятно… но она почувствовала, что это правда.

Это было невероятно, но она не могла не поверить самой себе.

Кроме того, ей и самой казалось, что ее жизнь состоит из сплошных неувязок, нестыковок, нелепых и непонятных.

Взять хотя бы ее мужа… как ее угораздило выйти за него замуж, если он не вызывает у нее ничего, кроме отвращения? Но с другой стороны, она совершенно не помнит своего настоящего мужа, Ветлицкого. Ведь должна же она хоть что-то о нем помнить! Но если то, что записано в голосовой почте, правда, то, может быть, та, другая ее личность, помнит настоящего мужа?

Две личности… нет, этого не может быть.

Дверь открылась, в ее закуток заглянул Боря Варшавский:

– Нора, пойдешь обедать?

– Нет, я попозже… – машинально ответила она.

И даже улыбнулась ему – он был такой привычный, настоящий. Вот у кого нет никакого раздвоения личности, и тайн никаких нету, весь как на ладони.