Чебурашка

— Тебе на уроки надо, да? — с небольшой грустинкой в голосе спрашивает она.

— Да, — вздыхаю я. — Орешек знаний твёрд…

— Слушай… — делается она серьёзной. — Не исчезай вот так, пожалуйста, а? Мне показалось… ну… тогда… Показалось, что у нас будто что-то промелькнуло. Искорка какая-то… Но даже если и нет, не исчезай, а? А то я будто… знаешь… бракованная, что ли…

Она замолкает и, прикусив губу отворачивается, а потом, словно взяв себя в руки, продолжает.

— А я тебя ждала. А ты не шёл и не шёл.

Блин… Я ведь и не планировал с ней продолжать… И как теперь поступить? Она смотрит так… Вот, что значит думать не головой, а чем попало… Ну, и что теперь делать? Сердце ей разбивать я точно не собирался, а оно, гляди как…

— Надюш, — я провожу рукой по её плечу. — Сегодня никак не смогу, правда. Но я обязательно загляну. На днях… Можем сходить куда-нибудь… Давай?

Она молча кивает, а потом улыбается.

— Ладно, беги, а то банан получишь за прогул, — кивает она. — Приходи как-нибудь. На вахте меня спросишь, они позовут…

Она уходит, а я возвращаюсь к крылечку, с которого за мной во все глаза наблюдают красны девицы.

— А Костёр-то у нас полон загадок, — удивлённо качает головой Вика.

— Это кто? — тоже удивлённо спрашивает Наташка.

— Знакомая, — пожимаю я плечами.

— Уж не с дискотеки ли? — прищуривается она.

— С вами, девчата, никакого Мюллера не надо!

— Зато ясно, откуда у него все эти допотопные словечки, — утвердительно кивает Вика. — Ты видела, сколько этой тётеньке лет?

Они прыскают, а я пытаюсь их вразумить:

— Так, ну-ка! Ишь, развесились! Не будьте злыднями.

— Нет, ты видела, как он её по плечику гладил? — не унимается одна.

— А она ему пуговицу открутила, по-моему, — подпевает другая. — О чём вы говорили? Давай, раскалывайся!

— Всё! Луткова, иди к своему классу.

И, кстати, Надя выглядит точно такой же десятиклассницей, как и они…

Уроков сегодня толком нет, шалтай-болтай, говорильня и радостное предвкушение учебных подвигов. Я даже и портфель, вернее «дипломат» не взял. Слоняюсь со своим классом по кабинетам, а к двенадцати уже возвращаюсь домой.

Не сразу домой, конечно. Мы ещё стоим и болтаем с парнями, большую часть которых я не видел сорок лет.