Чебурашка

Вскоре подбегают наблюдатели.

— Цепень не по правилам проехал! — орут они.

— Засохните! — огрызается тот.

Я молчу, просто улыбаюсь и смотрю на него, как на насекомое, как на паразита, вытянутого из одного места.

— Если б ты сам жопой не крутил, не вылетел бы с дороги, — выносит вердикт Вика, и тут крыть Цепу уже нечем, на неё с матом и кулаками не попрёшь.

— Мы же видели всё! — кричат возбуждённые болельщики. — Цеп чмо! Как проигрывать начал, жопой закрутил! Цепень сосёт! Чебурашка победил! Чебурашка! Чебурашка! Че! Бу! Раш! Ка! Че! Бу! Раш! Ка!

— Да, заткнитесь вы! — орёт Цеп.

— Заткнитесь, долбо**ы!

— Ну, что же, — говорю я. — Зло посрамлено, возвращаемся за стол.

Мне приходится делать две ходки, чтобы перевезти всех обратно. Всех, кроме Цепа, разумеется. Во второй раз я ныкаюсь по дворам, потому что по улице проезжает патрульная машина, а я не горю желанием налетать на проверку.

Девчонки разогревают голубцы, и все мы набрасываемся на них, будто месяц ничего не ели.

Наташка усаживает меня по правую руку от себя, а Вику — по левую. После голубцов идут десерты — чай, торт и другие сладости. Юрик снова выходит с предложением покрутить бутылочку, но на него не обращают внимания. И зря, между прочим.

Впрочем, мне и без бутылочки достаётся дополнительная порция сладкого.

— Ну что, — говорит Вика.

Она поднимается из-за стола и подходит ко мне.

— По-моему, у Наташи получился очень классный день рождения. Я никогда ничего похожего не видела.

Артём устроил нам здоровское развлечение!

— Не Артём, а Чебурашка! — кричат из-за стола. — Чеба молодец!

— Поэтому, — заканчивает мысль Вика, — мы должны его хорошенько поблагодарить!

Она наклоняется и чмокает меня в губы.

— А-а-а!!! — кричат восторженные зрители. — У-у-у!!!

Луткова чуть бледнеет, глядя на это и тоже, встав со своего места, подходит ко мне. Я ловлю её взгляд, решительный и сосредоточенный. Она наклоняется и делает то же, что и Вика. Но в этот раз я оказываюсь подготовленным и, когда она приближает голову, быстро кладу ей на затылок руку и не даю отпрянуть после чмока.

Она дёргается, пытаясь высвободиться, но я целую её под улюлюканье гостей. Держу, конечно, недолго и вскоре отпускаю. Она выпрямляется и становится краснее вымпела, которым подавала сигналы к старту. А мне смешно, я смотрю на неё и смеюсь. Детские шалости. Она набирает воздуха в грудь, чтобы выдать мне по первое число, но я её опережаю.