Чебурашка

Понимаете… с иконой этой… не сходится что-то… Не сходится… Нина Александровна, ну, разве вы не хотите помочь следствию и поскорее уже перевернуть эту страницу?

Он смотрит так проникновенно, что мама начинает колебаться. Нет, нахрен надо! Здесь, конечно, моё слово против слова Паруса. Но если сейчас опять заведут бодягу о том, была ли икона в квартире дяди, когда там побывал сантехник, может получиться кисло. Вылезут несостыковки и всё такое.

— Мы помочь хотим, — говорю я. — И помогаем, причём очень активно. Буквально всё дело мы вытаскиваем на своих плечах, уговаривая правоохранительные органы раскрыть это преступление.

— Скажите, — говорит мама, — я не поняла, а что по поводу смерти моего брата? Этот… подозреваемый… он причастен?

— Вот, чтобы скорей ответить на этот вопрос, я и прошу вас согласиться на встречу с подозреваемым.

— Нет-нет, — начинаю говорить я, но мама меня опережает.

— Хорошо, — кивает она. — Мы согласны. Ничего, Тёма, не надо за меня так переживать, я же взрослый человек, в отличие от тебя.

— Отлично, — мгновенно оживляется следак и тут же жмёт на кнопку. Появляется дежурный.

— Веди, — кивает ему следователь. — Давай, скоренько.

Буквально через минуту открывается дверь и в кабинет заводят Паруса. Руки у него сложены за спиной, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Он поворачивает голову и замечает меня. И в тот же миг лицо его преображается, становясь злым и хищным, а глазах вспыхивает ледяной огонь…

24. Быстро лето пролетело…

Мы сидим друг напротив друга.

— Нет, ни о какой иконе я не слышал, — говорит Парус.

Ну и дурак. Я закрываю глаза, желая заглянуть внутрь себя. Цель простая. Нужно найти своего Тёмного Дока, разбудить, заставить включить красный огненный меч и поразить им оппонента. А именно, попросить его признать мою правоту и закрыть вопрос.

— Артём, — тут же обращается ко мне следак. — С тобой всё хорошо? Ты как себя чувствуешь?

— Да, всё нормально, — говорю я, открывая глаза.

Всё нормально, просто я этого идиота видеть не могу.

— Всё нормально, — повторяю я, — просто задумался, может, это с моей памятью что-то не так? Может быть, этот человек действительно хотел получить от меня не икону, а, скажем… ну, я не знаю… может, он хотел получить слиток золота из швейцарского банка или, может быть, автомобиль, например?

— Автомобиль? — настораживается следователь. — Какой автомобиль?

— Действительно, — пожимаю я плечами.