Чебурашка

Ничего не говорить, а просто… Ну, в общем…

Я иду по вечернему городу, утопающему в снегу. Шагаю по новогодней сказке. Снег валит и валит, кружится в лучах фонарей, падает на лицо, тает и превращается в маленькие капельки воды.

Я захожу в Катькин двор и двигаю к её подъезду. Перед тем, как войти останавливаюсь и прислушиваюсь. До меня доносится лёгкий скрип. Кто-то качается на качелях. Я иду на звук, обхожу большой сугроб и вижу девушку на широкой лавке качелей. Она медленно и равномерно приближается и отдаляется. Приближается и отдаляется.

— Привет, — говорю я, подходя ближе. — Можно с тобой покачаться?

— Садись, — великодушно разрешает Катька, и я вижу, как на её лице расплывается счастливая улыбка.

Утром меня будит телефонный звонок.

— Артём, привет, это Летунов.

Голос физрука я узнаю сразу.

— Здрасьте, Глеб Алексеевич.

— Ты спишь ещё что ли?

— Нет, — вру я, но голос у меня сонный.

— Давай, быстро умывайся и беги в школу, в спортзал. Разговор есть. Десять минут тебе, понял?

— Понял, — вздыхаю я.

— Отставить разговорчики. Бегом!

Я умываюсь, быстро одеваюсь и лечу в школу. В каморке физрука меня дожидается Дмитрий Белобородов, начальник областного «Факела». Он был рефери и, собственно, судьёй моего боя с Цепом.

— Здравствуйте, — киваю я.

— Вот, Артём. Дмитрий Сергеевич хочет с тобой поговорить.

— Да, — кивает тот. — Но разговор у меня не слишком долгий. Простой и короткий. Ты знаешь, что такое «Факел»?

— Ну-у… — тяну я, припоминая, что о них знаю. — Военно-патриотический клуб, вроде.

— Вообще-то Всесоюзное Молодёжное Патриотическое Объединение. Я хочу, чтобы ты вступил к нам. Там много интересных людей. Боевые офицеры, ребята, опять же из школ и вузов, твои сверстники. У нас интересно и, главное, мы не просто так боевыми искусствами занимаемся, мы реальные вещи делаем для своей страны. Такие, что больше никто не может.

— У вас там спецназ что ли? — хмурюсь я. — Но я не планирую армии будущее посвящать.

— Неважно, у нас дело для всех найдётся.

— Серьёзно? Тогда, возможно, стоит подумать. Но мне учиться-то осталось всего ничего, а потом я хочу в Москву ехать поступать.

— Ничего, в Москве у нас тоже есть отделение, да ещё и самое большое. Руководят всем, между прочим, наши земляки, Скачков и Брагин. А Брагин так вообще в твоей школе учился, вон Глеб Алексеевич его тренировал.

— Ну, это не совсем так… — качает головой физрук. — Тренировал Скачков, вообще-то.